– Луи, Луи, Луи, – бормотала она во сне, – Алекс? Луи, Луи, Луи, – хорошо, Кларксон этого не слышал.
– Завтрак, так завтрак, – грустно согласился Гейбл, – а где вы купили это платье? – ничего не понимаю, почему он придирается? Сам в джинсах и футболке, чем ему полосатый сарафан плох?
– У Джерри, – ответила я, – кстати, он мне его и подобрал.
– Да? – искренне удивился репортер. – Ну, пойдемте, – и он подал мне руку.
Галантный-то какой, вы посмотрите.
Я спустилась со ступеньки и оказалась ему где-то на уровне груди.
Наверное, надо было все-таки надеть туфли...
Привстала на носочки. Кларксон бросил на меня насмешливый взгляд. Выпрямила спину и пошла нормально.
– «Старбакс» вас устроит?
– Конечно, – в животе заурчало, – сэндвичи там что надо.
Я пристегнулась, и автомобиль сорвался с места.
– Мне, пожалуйста, капучино, только без корицы, сэндвич с курицей и моцареллой, помидоры оставьте, а базилик убрать, – симпатичный продавец радостно кивал каждому моему слову и не отрывал взгляда от моей груди.
С каких это пор мои скромные формы стали так популярны среди мужчин?
– Что вы делаете сегодня вечером? – вдруг спросил Дэвид – судя по бэйджу.
– Мисс идёт в ресторан со своим женихом, – строго ответил за меня Кларксон.
Парень пулей полетел за моим заказом, а ничего такой. #286450953 / 05-сен-2015 Блондинистый, голубоглазый, как я люблю.
Покосилась на репортера.
Как бы так сунуть Дэвиду телефон, чтобы жених не заметил? Чего Кларксон вздумал отшивать моих ухажеров?
Или он всё-таки нормальный?
Еще раз внимательно на него посмотрела. Длинные ноги, футболка обрисовывает накачанную грудь, живота нет и в помине, руки так просто произведение искусства, я молчу о его лице.
Совершенно не к чему придраться.
Да ну, нее...
Точно гей.
Сунуть телефон не получилось, потому что Кларксон следил за мной, как мамаша за особенно непослушным ребенком. Я дожевала бутерброд, грустно посмотрела на продавца, тот так же грустно посмотрел на меня, мы оба вздохнули, и я пошла на выход за совершенно недоступной мечтой всех Силионских женщин.
Мы сели в машину.
– Джинджер? – повернулся ко мне Кларксон.
– Да? – очень грустно ответила я.
– Скажите, был ли хоть один день в вашей жизни, чтобы вы никого не подцепили? – я открыла рот.
– Мистер Кларксон, – проникновенно сказала я, – вы больны? – он отвернулся и буркнул:
– Похоже на то.
Я обиженно шла за Кларксоном. Причем именно за ним, а не с ним.
Его голубые джинсы меня гипнотизировали.
Когда мы почти подошли к входу в резиденцию, я так засмотрелась, что споткнулась и упала, прямо на ту свою часть, которой только что любовалась у Кларксона.
Ничто человеческое мне так сказать...
Сарафан взметнулся куда-то наверх, белые кеды местами почернели, а на коленке оказалась царапина.
– Чудовище, – ласково улыбнулся мне репортер и подал руку.
Нет, я всё понимаю, но почему он всё время меня оскорбляет?
Я поджала губы, но руку взяла.
Кларксон помог мне отряхнуться, достал откуда-то платок и вытер грязную коленку.
– Спасибо, – нашла я силы на благодарность.
Мимо проходил мужчина, он увидел нас и замер, глядя на мой сарафан.
До зала, в котором должен был состояться торжественный завтрак, добрались без происшествий. Пару раз я наступила Кларксону на ногу, пару раз уронила какие-то вазы, ну и один раз ошиблась дверью и вошла в мужской туалет.
А я не виновата, что на двери не было нужной надписи.
В общем, посмотреть на себя в зеркало и понять, что там на моей груди такого, что все встречные мужчины буквально падают к моим ногам, не удалось.
Я и так за этой дверью в мужское царство узрела такое, что никому не пожелаю.
Кларксон уже ничему не удивлялся, он даже не пытался меня остановить, когда я уверенно дернула дверную ручку. Только тихо хихикал себе под нос.
Я обиделась еще больше.
У входа в столовую стояли слуги и другие гости. Все были одеты свободно, и мой полосатый сарафан вполне вписывался в общую картину, но они почему-то изумленно смотрели на меня.
В конце концов, я решила, что это от зависти.
Со мной же красавчик Габи. Больше того, не просто рядом, а еще и держит за руку.
Чтобы я еще чего-нибудь не испортила.
Наконец показался хозяин дворца.
Он покровительственно улыбался гостям, а затем первым вошел в комнату, где нас ждал накрытый стол.
Моё место было по правую руку от Дезмонда, рядом должен был сидеть Гейбл.
«Ничего себе, какая честь», – удивилась я.
Это что же, все мои портреты пришлись ему по вкусу? А может, та самая картинка в стиле кубофутуризма уже украшает его спальню и отпугивает особенно нервных любовниц?
– Гейбл, мисс Уитлок, – приветствовал нас Император, – рад снова видеть вас.
Мы ответили что-то подобающе, я прошла к своему месту и тут поняла, что наступила абсолютная тишина.
– Мисс Уитлок, – с трудом сдерживая истерический смех, сказал Дезмонд, – какой очаровательный у вас наряд.
В этой столовой была зеркальная стена, я так задумалась, что забыла посмотреть на неё, а теперь пожинала плоды своей рассеянности.
Кажется, я поняла, почему Гейбл просил меня переодеться.
На груди моей был вышит...
на всю мою грудь был вышит...
очаровательный баклан.
