Сев на край постели, он перегнулся через нее, упираясь рукой в ногу Смайли.
После паузы он сказал:
— Вы получили мою записку, Джордж?
— Да.
Еще одна пауза.
— Идут разговоры об организации нового отдела в Департаменте, Джордж. Мы (то есть наш Департамент) считаем, что вы должны уделить больше внимания техническим исследованиям, с особым упором на данные спутников-шпионов. Такова же точка зрения и министерства внутренних дел, с удовольствием должен подчеркнуть я. Гильом также обещает свое содействие. Я думаю, что вы не откажете нам в этой услуге. До того как вы достигнете официального пенсионного возраста, вы, не сомневаюсь, сможете как следует поставить дело, что будет означать, конечно, и заметное продвижение по службе. Отдел личного состава полностью поддерживает меня.
— Благодарю вас... боюсь, что я должен обдумать все как следует, если вы не возражаете.
— О, конечно... конечно. — Мастон постарался взять себя в руки. — Когда вы дадите мне знать? Необходимо будет взять несколько новых работников, разрешить некоторые вопросы, связанные с космосом... Надеюсь, что за уикэнд вы сможете все обдумать и в понедельник дать мне знать. Секретарша сразу же свяжет вас с...
— Да, я дам вам знать. Это очень любезно с вашей стороны.
— О, никоим образом. Кроме того, как вы знаете, я всего лишь Советник, Джордж. Так что решение принято без моего участия. Я всего лишь гонец с доброй вестью, Джордж; вечно я исполняю обязанности мальчика на посылках.
На несколько секунд приковавшись к Смайли грустным взором, Мастон помолчал и сказал наконец:
— Я обрисовал министрам ситуацию... в пределах необходимости. Мы обсудили те действия, которые необходимо предпринять. Присутствовал и министр внутренних дел.
— Когда это было?
— Сегодня утром. Было внесено несколько вполне серьезных предложений. Мы предполагаем обратиться с протестом в адрес Восточной Германии и потребовать выдачи этого человека — Мундта.
— Но мы же не признаем Восточную Германию.
— Совершенно верно. В этом-то и есть вся трудность. Так что, скорее всего, придется передавать протест через посредника.
— Такого, как Россия?
— Такого, как Россия. Но в данном случае этому препятствуют некоторые факторы. Разглашение истории, какую бы форму оно ни приняло, в конечном итоге может нанести урон интересам нации. Общественность страны и без того отрицательно относится к перевооружению Западной Германии. И есть основания считать, что любое свидетельство немецких интриг в Великобритании — неважно, инспирированы ли они русскими или нет, — будет способствовать усилению этой враждебности. Видите ли, нет убедительных доказательств того, что этот Фрей работал на русских. И публику легко можно будет убедить, что он действовал лишь в своих собственных интересах или в интересах объединения Германии.
— Понимаю.
— Мало кто оценивает все факты в совокупности. Можно считать, что с этим нам повезло. Ради пользы самой же полиции нам удалось уговорить министра внутренних дел, что они, со своей стороны, постараются максимально прикрыть это дело.,. Теперь об этом Менделе — что он собой представляет? Можно ли ему доверять?
Смайли возненавидел Мастона за эти слова.
— Да, — сказал он,
Мастон встал.
— Отлично, — сказал он. — Отлично, Ну, я должен бежать, Я всецело к вашим услугам. Могу ли быть чем-то вам полезен?
— Нет, спасибо. Гильом прекрасно присматривает за мной.
Мастон направился к дверям.
— Остается пожелать вам удачи, Джордж. Беритесь за дело, если сможете. — Фразу эту он вымолвил уже на ходу, одарив присутствующих легкой улыбкой, словно давая понять, что очень заинтересован в благополучном исходе дела,
— Спасибо за цветы, — сказал Смайли.
Дитер был мертв, и он убил его. Сломанные пальцы правой руки, ноющая боль в теле, тошнотворная головная боль, омерзительное ощущение вины — все свидетельствовало об этом. И Дитер не сопротивлялся его напору, он не пустил в ход оружие, помня об их дружбе, которая была забыта Смайли. Они боролись в тумане, над стремительным течением реки, и завеса времени расступилась, поставив их лицом друг к другу: наконец они встретились, два воссоединившихся друга, как дикие звери, вступившие в схватку. Дитер все помнил, а Смайли нет. Они пришли из разных сторон ночи, из разных миров. Дитер, убежденный и яростный, боролся за то, чтобы построить новую цивилизацию; Смайли вступил в борьбу, чтобы остановить его.
— О, Господи, — вслух сказал он, — кого из нас можно считать человеком?..
С трудом выкарабкавшись из постели, он стал одеваться. На ногах он чувствовал себя куда лучше.
