«Дорогой Советник!
Наконец у меня появилась возможность ответить на предложение отдела личного состава относительно возможности занять столь высокий пост в Департаменте. Прошу прощения, что для этого мне понадобилось столько времени, но я и до настоящего дня не полностью оправился, и, кроме того, мне пришлось решать некоторые личные проблемы, не имеющие отношения к Департаменту.
Поскольку я еще не чувствую себя совершенно здоровым, то думаю, что принять это предложение было бы с моей стороны не самым мудрым решением. Впрочем, оставляю решение за отделом личного состава.
Не сомневаюсь, что вы поймете меня,
Ваш Джордж Смайли».
«Дорогой Питер, я закончил записи по делу Феннана. Это единственный экземпляр. Прочитав их, передайте, пожалуйста, Мастону. Я думаю, что имеет смысл восстановить весь ход событий — даже если некоторые из них и не имели места.
Всегда ваш Джордж».
«Дело Феннана.
В понедельник, 2 января я беседовал с Самуэлем Артуром Феннаном, высокопоставленным сотрудником Форин-офис, с целью прояснить некоторые обвинения, выдвинутые против него в анонимном письме. Беседа проходила в соответствии с общепринятой процедурой, то есть с согласия ФО. О Феннане не было известно никаких порочащих его данных, кроме симпатий к коммунистам в тридцатые годы в Оксфорде, что сегодня потеряло всякий смысл. Так что беседа наша носила совершенно рутинный характер.
Выяснилось, что в кабинете Феннана в Форин-офис побеседовать нам не удастся, и мы решили продолжить наш разговор в Сент-Джеймском парке, тем более что этому способствовала хорошая погода.
В дальнейшем выяснилось, что мы были опознаны и подвергались наблюдению со стороны агента восточногерманской разведывательной службы, который сотрудничал со мной во время войны. Осталось невыясненным, держал ли он Феннана в той или иной мере под наблюдением, или же его появление в парке оказалось простым совпадением.
Поздним вечером 3 января полиция Сюррея сообщила, что Феннан покончил с собой. В напечатанной на машинке предсмертной записке за подписью Феннана утверждалось, что он стал жертвой Секретной службы.
Нижеследующие факты, выяснившиеся во время расследования, позволяют утверждать, что мы имели дело с инсценировкой:
1. В 7.55 вечера перед своей смертью Феннан позвонил на Валлистонскую телефонную станцию с просьбой позвонить ему утром в 8.30.
2. Незадолго до гибели Феннан сделал себе чашку какао, но так и не притронулся к ней.
3. Казалось, что он выстрелил в себя в холле, у подножья лестницы. Записка была найдена с телом.
4. Малоправдоподобно, что он печатал последнюю записку на машинке, так как вообще редко пользовался ею, и более чем странно, что он решил спуститься вниз в холл, чтобы выстрелить в себя.
5. В день смерти он отправил мне письмо, в котором настойчиво просил меня встретиться с ним за ленчем на следующее же утро.
6. Позже также выяснилось, что Феннан попросил себе свободный день на среду 4 января. Об этом он не сказал даже своей жене.
7. Выяснилось также, что предсмертная записка была напечатана на собственной пишущей машинке Феннана и что ее шрифт имеет некоторые особенности, совпадающие с теми, которые были отмечены в анонимном письме. Лабораторные исследования подтвердили, что оба письма были напечатаны разными людьми на одной и той же машинке.
Когда миссис Феннан, которая была в театре в вечер гибели своего мужа, было сделано предложение объяснить вызов в 8.30, она выдвинула ложное утверждение, что вызов был сделан ею самой. Телефонная же станция уверенно говорила, что это было не так. Миссис Феннан утверждала, что ее муж был подавлен и растерян после беседы с представителем службы безопасности, о чем свидетельствовал и текст его последнего письма.
К полудню 4 января, расставшись с миссис Феннан, с которой я беседовал утром, я вернулся к себе домой в Кенсингтон. Заметив мелькнувшую в окне чью-то тень, я позвонил у дверей. Дверь мне открыл человек, который позже был опознан как работник восточногерманской разведывательной службы. Он пригласил меня войти, но я отклонил его предложение и вернулся к своей машине, отметив в то же время номера стоявших поодаль машин.
