- Садись, кушай, - он заботливо усадил меня за стол, положил ещё теплые овощи, кусок свинины, салат пододвинул поближе, налил морс. Я на автомате взял вилку и начал жевать. – В больнице меня несколько раз пытались убить, один раз оказался удачным, и я впал в кому, потом был еще один раз, но наемнику не повезло, его поймали. Отец ради моей безопасности инсценировал мою смерть, устроил похороны, а меня, так и не вышедшего из комы, увезли за границу вместе с сестрой и Кариной. Там буквально через неделю я пришел в себя, когда оклемался, отец мне все рассказал, даже про то, как ты к нему приходил и в любви ко мне признавался, но тогда уже было неудачное покушение, он запланировал меня вывозить из страны и отшил тебя. Он сказал, что ты был искренним, но доверять тебе причин не было, мало ли хороших актеров в стране. Тебя проверили тщательнейшим образом, но меня уже увезли. Отец видел тебя на кладбище, видел, как ты рыдал. За моей могилой на всякий случай установили наблюдение, мало ли. Каждый месяц приходили сообщения о тебе, я каждый раз порывался приехать, но было нельзя. Знаешь, я скучал, мы вроде и не знакомы толком были, но я скучал. Ты ведь спас меня, было в твоем голосе что-то, что давало мне надежду на лучшее. Ты общался со мной, не зная о том, что произошло, шутил, рассказывал истории из жизни, и я загорался. Я видел тебя вчера, огромный букет бордовых лилий тоже видел, надо же, запомнил. Я уже запланировал к тебе прийти, не знаю, зачем пошел на кладбище, а вечером тебя дома не было. Я оставил ребят следить, и вот они позвонили, я приехал… - протараторил он на одном дыхании.
- Тебе не опасно… - пришлось прокашляться, потому что голос хрипел и не слушался, – не опасно находиться здесь?
- Нет, всех уже поймали, кого посадили, кого случайно пристрелили. Пойдем в душ? Или сразу спать..? – он улыбнулся, так по-детски, так искренне, и я зажегся.
- В душ, мой ангел, а потом спать, – я подхватил его на руки и унес в ванну.
- Я влюбился в твой голос, сердце мое, и готов отдать тебе всего себя, лишь бы ты всегда был рядом, лишь бы душа твоя пела для меня. Теперь я люблю тебя всего, каждый твой шрам, каждый изгиб, каждый взгляд и вдох. Я подарю тебе весь мир и даже больше, только бы никогда больше не оказаться в той тишине без тебя, – шептал я ему на ухо, когда мы засыпали, крепко прижавшись друг к друг. Саша мерно сопел мне в шею, и я чувствовал, как он улыбается, прижимаясь плотнее и шепчет, шепчет в ответ, что любит, и что его душа будет петь для меня вечно и даже дольше.
