- Скажи мне, Вадик, вот если человек лежит в больнице, известно имя и дата поступления, его можно отыскать?
- Теоретически можно, но таких, как он, может быть много, город у нас не просто миллионник, а двухсполовиной миллионник, и больниц много, вот если бы ещё какую информацию поточнее.
- Ну, вроде как, там травмы были сильно страшные, но сейчас ему лучше, можешь помочь?
- Ну, вообще-то, это врачебная тайна, но я могу по базе пробить, а тебе зачем?
- Ну, мне этот человек очень дорог.
- Если вы знакомы, почему тогда не знаешь, где он?
- Мы знакомы всего неделю, но ни разу не виделись.
- Ну ладно, говори имя и дату, я поищу.
- Зовут Саша, пятого числа привезли, 20 лет… татушка у него на лопатках есть, – Вадик помрачнел, нахмурился, густые брови почти сошлись в одну.
- Зачем тебе этот парень?
- Я же говорю, друг, мы с ним по телефону познакомились, он мне все врет, что работает, а вчера я случайно узнал, что он в больнице, ну что? Поищешь?
- Не надо его искать, это наш пациент.
- Да?
- Да, но только не связывался бы ты с ним, нет, он мальчик, конечно, хороший но…
- Что но?
- Пациента помнишь из 15 палаты?
- Того что сторожат?
- Ага.
- Ну, помню.
- Ну так это его сторожат.
- За что?
- Ни за что, а от кого.
- ???
- У него отец, мировой мужик, копал под наркобаронов, ну и посадил их недавно, ты, наверное, слышал. В общем, не знаю, как там что, но парня похитили, по слухам, у него парень был, сын одного из этих, а он не знал… ну и, когда папашку поймали, он, видать, отомстить решил. Короче, почти неделю Саша просидел в подвале, его не кормили, не поили, хорошо бы только это… вроде как, он сбежал сам, его быстро нашли, моська-то по всему городу была развешана. Мужик какой-то подобрал. Привезли его в больницу, в первую городскую, пока суть да дело, его там убить попытались, но, видать, везучий и живучий, выжил. К нам он в плохом состоянии попал, переломы недельные, раны по всему телу, сотрясение сильное, так по мелочи. На лице порез во всю щеку, тоже недельный… да много ещё чего, что ему на всю жизнь на память останется об этих садистах. Их, кстати, не нашли. Хотя кто знает, может, отец по-тихому их всех порешил, и я его за это не сужу, правильно сделал. Ну и травма психологическая… была, но я не психолог, тут ничего не знаю.
После общения с другом я несколько дней переваривал полученную информацию, стала понятна тоска в голосе, перебои со связью, желание принять ванну, да и все остальное тоже стало понятно. Сашка так и не звонил с того раза, охрану у палаты увеличили, а в пятницу я узнал, что после той ночи с приступом было новое покушение, и оно почти увенчалось успехом, и теперь парень действительно лежит в коме.
В палату пробраться не было возможности, и поэтому вечером после работы я, непонятно зачем, уселся на лавочку перед его окнами. Не знаю, много ли я вызвал подозрений, прохаживаясь вдоль здания и считая окна, но меня не арестовали, и это радовало. Зачем я тут сижу, я не знал. Ведь, если Саша без сознания, он не встанет и к окну не подойдет. Я сидел и курил, курил и сидел. Не заметил, как рядом присела девушка.
- Вы не против? – уже который раз спросила она.
- Что?
- Я присяду здесь, не против?
- Нет, сидите, – девушка как-то вяло улыбнулась и достала сигарету, тонкую женскую с запахом вишни, закурила.
- Что, не пускают? - она кивнула в сторону здания больницы.
- Не пускают, – вздохнул я.
- А меня выгнали, велели спать идти, а я не пойду, вот покурю и вернусь обратно. У вас там кто? Жена?
- Нет… даже не знаю кто… друг… любимый… может, просто знакомый…
- Это как так…? – не поняла девушка.
- Да вот так, мы знакомы всего ничего, не виделись даже, а вот теперь узнал, что он тут лежит… не знаю даже, что делать… ничего не понимаю, – вывалил я на девушку все то, что крутилось у меня в голове и все то, о чем не желал думать.
- Нуу… если тут сидите, то, наверное, точно больше, чем просто знакомый, и даже если друг, а не любимый, это тоже очень хорошо. Если он болеет, то ему определенно нужна поддержка и понимание, даже если скажет, что не надо, даже если прогонит, не верьте… уж я-то знаю.
- А у вас там кто?
- Брат, – девушка как-то всхлипнула совсем по-детски и я задумался, а сколько ей лет? Сейчас выглядит примерно на двадцать, усталая, бледная, с синяками под глазами. - Так боюсь его потерять… вдруг… вдруг он не очнется…- всхлипывала девушка, я не подумав, притянул её к себе и обнял, поглаживая по макушке. Она вцепилась в мой пиджак и зарыдала ещё горше. – За что… за что ему это… он такой чудесный… заботливый… он сааамыый лучшииий… за что они так с нииим… - сколько она так рыдала, не знаю, но потихоньку угомонилась, покраснела теперь уже от стыда, а не от нехватки кислорода, и чуть-чуть отодвинулась, – простите.
- Ничего страшного, я все понимаю. Сильно вы брата любите.
