Не все удары он помнил с двойными и тройными названиями, но таких было достаточно много. Он знал, для чего предназначен каждый из них. Но вот что подозрительно – он именно знал, а не помнил. Точнее даже не так. Вот колющий удар мечом – он помнил, как таким ударом зарезал подземника. Он помнил результат удара. А вот маваши – перед глазами ничего, только мысли о вероятных повреждениях, которые может получить цель удара и образа, в коих роль цели, почему-то, досталась кузнецу…
Возникла одна мысль, как это всё объяснить, но она показалась ему идиотской. Этот удар мечом в спину подземника – это лично пережитый опыт. Маваши и знания о том, к чему он приведёт – теория без практики. Так-то оно может и возможно, но…, он выполнял все удары идеально. Он словно машина выполнил каты. Все движения отточены, заучены. Что бы так владеть этим материалом, нужно не просто его знать, но и постоянно практиковаться, уметь применять всё это в реальном бою. И если вспомнить о сражении со скальниками – там ведь всё тоже самое. Он бил мечом как заведённый, демонстрировал выдающиеся навыки во владении клинковым оружием.
Однако и с мечом всё тоже самое – он знал, как это делается, но не помнил.
Это не память, это…, что?
-Я так свихнусь. – Пробормотал он. – Знал, не знал, помнил, не помнил. Бррр…
Совник подскочил на ноги из позы лотоса, одним движением, без помощи рук. Движение не простое, но он выполнил его, даже не обратив внимания, автоматически. Надел рубаху, взял меч, и в который раз пообещав себе больше не думать на эти сложные темы, отправился искать местного «портного», делавшего доспехи. Мечи и автоматы, да рукопашный бой, оно всё отлично, конечно, но прочный кожаный нагрудник, лишним не будет.
В качестве оплаты он взял вещи, найденные в собственных карманах, в момент пробуждения - две пачки ядовитых трубочек и горсть красных камешков. Собственно, он надеялся, что платить не придётся. Всё-таки, местные его в князья записали. Может, удастся отделаться коротким «спасибо».
Где проживает портной, или как сказала Але «одёжник», Совник знал, так что нужное место искал не особо долго. Одёжник занимался не только доспехами, он же делал всю одежду для жителей Речки. И в отличие от кузнеца, это был не один человек. Сам по себе одёжник, это самый ловкий в семье. Им мог быть даже подросток, если справлялся лучше своих более взрослых товарищей по ремеслу. Так, например, когда Але была ребёнком, одёжником стала совсем молодая девица. Сейчас главный одёжник Речки, это пожилой мужик по имени Паш. Своё место он занял, потому что предыдущего одёжника, несколько лет назад съели клыкастые, когда он убирал урожай «тканевой» травы. Тогда не только его съели, пострадало много людей, но потеря одёжника, запомнилась всем.
Как сказала Але, лучше одёжника у них больше не появлялось.
Одёжник являлся главным ремесленником своего семейства и отвечал за организацию всего процесса, он же был самым опытным и ловким в деле пошива доспехов и одежды.
Но кроме него, этим занималось ещё с полтора десятка человек, коим он передавал все свои знания, в любое время суток, и не всегда только словом. Свои знания, одёжник старался перенести на бумагу, когда выдавалась свободная минутка. Практика, которую, как рассказал Миха, теперь применяли повсеместно. Вся семья ремесленника, постоянно практиковалась в своём ремесле, как князь, во владении оружием. С таким подходом, если ремесленник умрёт, всегда есть ещё несколько человек, обладавших теми же знаниями и способных его заменить. Разумно, учитывая весьма нелёгкие условия жизни в этом жестоком послевоенном мире.
Три семьи занимались пошивом одежды и доспехов, три дома, стоящие рядом, у самой стены посёлка. Как и прочие дома, их жилища ничем особым не выделялись. Але указала только два ориентира, которые, в принципе, не особо и нужны, в посёлке на сотню домов. Но, конечно, с ориентирами найти проще. Он высмотрел стенную пристройку, с необрезанными вертикальными досками и двинулся туда. У последней линии домов остановился, ища тот, к стене коего будет прибит клочок выделанной кожи. Таковой нашёлся почти сразу – только кусок истрёпанной кожи, был прибит не к стене, а к нижней части досок крыши.
Подошёл к крыльцу и постучал. Потом ещё раз и ещё. Молчат. Нет никого что ли?
-Кого там ещё принесло, коромысло тебе в рот?!
Раздалось из-за двери недовольное ворчание, и вскоре дверь открылась. Всклокоченный седой мужик, глянул на него, со сна красными глазами. Впрочем, может и не сон тому причиной. Пахло от него подозрительно знакомо – как из кружки с самогоном из Кровавых ягод.
-Доброе утро…
-Тоже мне доброе. – Буркнул мужик. – Поспать не дадут. Ходят тут всякие…, чего надо?
-Эмм… - Сказал князь, несколько ошарашенный таким приёмом. Видать привык он уже к всеобщему восхищению и желанию всех встречных-поперечных, пожать ему руку.
-Чё мычишь? – Прищурившись, рыкнул мужик, а затем сильно подался вперёд и ещё сильнее прищурился. Постоял так секунду и выпрямился. – Князь? Ты что ль?
-Я. – Кивнул князь.
