Один раз он всё же поинтересовался, что рассказывают об этой встрече – любопытство всё же победило. К тому времени прошла неделя брожения слухов, и первоначальный вариант изменился кардинально. Оказывается, совники прислали гонца, который приветствовал собрата и просил его вернуться домой. Совник, поразмышляв недолго, с тяжким сердцем, но всё же ответил решительным отказом, заявив, что его дом отныне – Речка, что княгиня у него беременна, что дружина тут, что люди как родные стали. И, как ни уговаривал его совник вернуться домой, так князь и не смог бросить княгиню и селян, коих ныне считал своей семьёй…
Какой эта история станет через месяц, через год? Как её будут рассказывать у тех же Белых гор? И как отреагируют на это совники? Что-то ему подсказывало, что совники, любой из этих историй лишь посмеются, ведь им известна правда. А после недолгого общения с незнакомцем, Совник решил, что эти люди, не особо склонны к юмору и не способны искажать информацию столь кардинально. Может быть, у них и слухи, как таковые, отсутствуют…
Что-то было в этом парне. Что-то такое, что заставляло его трепетать при воспоминании о нём.
Может быть, это была хищная сова, на которой незнакомец летал…, интересно, они просто садятся на их спины, или там седло имеется?
Вряд ли он когда-нибудь узнает все детали об этих удивительных людях.
С того события минуло почти две недели. Ему снова пришлось использовать меч, защищая селян, но всего лишь один раз. Он опять начал скучать. Видать, поэтому и вызвался идти с охотниками, отправившимися за Жгучими Ежами в Великий лес. Нет, ну право слово – уж сколько тут живёт, а в лесу этом, так ни разу и не был...
Всю дорогу от забора до крутого откоса на вершине коего начинался Великий лес, Совник размышлял о том, сколько он уже живёт в Речке? Ему казалось, что совсем недолго. Месяц, ну может два. А уже Але округлилась так, что ходит с трудом и дружина из юношей и девушек сельских, в матёрых бойцов превратилась и о нём самом слава идёт по всем окрестным землям. Пусть слава та, преимущественно среди селян распространена – редкие гости из людей меча, чаще всего о нём ничего не слышали. Но всё же, он стал известен многим людям…, если всё прикинуть, минимум полгода прошло. Вот и зима уже кончается…
Его никак не оставляло чувство неправильности этой зимы. Словно это всё сон, он вот-вот проснётся, а за окном сугробы намело и дверь заклинило, без лома её и не откроешь никак – ведь тот, кто строил его дом и не подумал сделать петли так, что б дверь открывалась вовнутрь, а не наружу.
Но сугробов так и не намело. Да и снег шёл один раз за всю зиму. Брызнуло снежной крупой и всё, не успели эти колючие снежинки долететь до земли, как уже растаяли. Всё понятно вроде – в этих местах зима именно такая. И на много сотен километров вокруг, зима точно такая же. Он просто не может помнить сугробы и вьюги. Но в душе всё равно звенит тревожный звоночек – не бывает таких зим! Именно здесь не бывает никогда! Зимой снег и вьюги, высокие сугробы и стужа.
Однако факты на лицо…
К лесу он отправился с семьёй, занимавшейся особым делом – они добывали дары Великого леса. Если за Ежами туда нередко ходили все (что б ни покупать Ежей и корм для них), то прочие дары леса, добывались только этими людьми, весьма опытными в своём деле. В поход, к коему присоединился Совник, вышел сам глава семьи, два его сына и жена.
Причём вторая жена, потому что первая была на сносях, третья уехала с частью дружины князя торговать в Холмы, а четвёртая..., да, многожёнство в Речке имело место быть. Ему это казалось странным, противоестественным, но люди в этом не видели ничего плохого. Конечно, если жёны согласны были на расширение семьи на ещё одну жену и если эта женщина, так же была не против. Большинство жителей всё же предпочитали моногамные браки…, слово-то какое вспомнил…, в общем, у большинства жена была одна.
Совник шёл за ними, смотрел на их спины и продолжал размышлять – большей частью, что бы ни смотреть вверх, на стволы гигантских деревьев. Не по себе ему становилось от их вида. Настоящие титаны растут там, впереди. Лучше уж смотреть на мускулистые спины тех, кто сделал своим ремеслом, походы в этот чудовищный лес, давящий на психику одним своим видом.
