Однажды днём, когда они прохаживались между домами, Мийя остановилась перед постройкой имеющей круглую форму и предложила войти. Она первая ступила на пол, вымощенный мелкой мозаикой. Ей хотелось привести всегда серьёзного сосредоточенного Аджеху в место, где тот сможет обратиться к Императору. Она видела, что помощь всё не приходит и понимала как сильно ждёт её страж. А потому улыбнувшись, обвела рукой внутреннее пространство, как будто слов больше и не требовалось.
Всё же Аджеха отреагировал иначе, чем рассчитывала Мийя. Он молча прошёлся возле стены, посмотрел себе под ноги и запрокинул голову смотря на картину поражения драгора.
Здесь было почти так же холодно, как и на улице.
— О чём ты думаешь?
Вопрос застал его врасплох.
— Об Императоре.
— Конечно, — голос звучал мягко, почти как прикосновение меха к щеке, — я тоже прихожу сюда когда хочу ощутить близость с Ним. Поговорить. Рассказать и укрепиться в вере.
— Что? Что такое?
Мийя вылетела следом за ним на улицу.
— Мне нужно проверить его, — Аджеха сделал вид, что спешит из-за Люмена. На самом деле ему хотелось уйти оттуда и больше не возвращаться. Ему даже на мгновение удалось забыть кто он и разочарование от возвратившегося осознанием жгло в горле. Слишком притягательно воображать, каково это — быть простым человеком и иметь право на свою собственную жизнь. Не хранить в памяти то, что хранил он. Идти вперёд.
Он захлопнул двери хижины и не сразу понял, что Люмен смотрит на него. Только спустя пару секунд Аджеха понял, что тот так ничего и не видит перед собой. На лбу выступил пот, температура снова подскочила. К тому времени огонь в очаге почти потух и еле тлели распавшиеся угли.
— Отец. Шайло.
Тот снова бредит.
— …только холод…
Аджеха не смотрел на него. Он снова облачился в форму стража. Некоторое время стоял на месте и только потом обернулся, чтобы тут же подойти к окну. Чуть отодвинул штору давая холодному воздуху из щелей скользнуть в мягкую полутьму хижины.
Ему не хотелось слушать. Было в этом что-то неправильное. Ему не раз доводилось видеть людей и на грани сна, и тяжело раненных или пострадавших. Некоторые из них бредили, но это был не человек. И Аджехе не хотелось знать, что скрывается под внешней оболочкой.
Привязаны ли друг к другу легионеры? Любят ли своего создателя? В чём видят смысл своего существования? Всёго этого ему не хотелось знать.
— …знать…
Люмен самодоволен и самовлюблён не в пример другим. Он буквально преподносится на осознании собственного превосходства. Даже если так… даже если ему важна жизнь другого легионера. Жизнь человека для каждого из них — ничто.
— Аджеха.
Он чуть не вздрогнул.
— Одержимый.
Не обернулся. Так и смотрел за стекло в приснувшую синь. Уходящая далеко вперёд равнина как покрывало скрадывала пространство. Снег искрился отражая свет звёзд и не было больше ничего, на чём бы мог остановиться глаз.
Затылка касалось матовое тепло. Но перед глазами был только холод. Он и сам не видел, каким жёстким стало его лицо. А если бы и смог понять — испытал бы облегчение, что здесь больше никого нет.
Только снег и звёзды. Замёрзший мир.
Долго, долг, изгоняя из себя все остальные мысли, он думал только об этом. Легионер за спиной затих.
Одна самая яркая звезда сияла в окружении других поменьше. Все они образовывали круг. Прошёл ещё один день. С момента их последней встречи Мийя ни разу не видела Аджеху. И вот она нашла его одиноко стоящим среди снегов. И было в его позе что-то странное. Присмотревшись, она увидела, что тот прижимает руки к груди как будто пытается что-то сделать, но ничего не выходит.
Тогда он опустил руки и была в этом жесте горькая усмешка. Тут же Аджеха вскинулся и посмотрел на жрицу через темноту. Она неуверенно помахала ему рукой.
— Здравствуй.
— Добрый день.
Они вернулись в деревню. Аджеха шёл впереди и Мийе приходилось прилагать усилие, чтобы не отстать от него. Вот страж миновал один дом, другой. И остановился, когда Мийя позвала его.
— Сегодня такой чудесный день!
Пришлось обернуться. Отвечал он ровно, без выражения.
— Это так.
Они оказались в окружении трёх пустующих домиков. Когда-то давно здесь жили люди. Но после первой катастрофы на озере многие покинули эти места. Захваченные ставнями окна сурово темнели под крышами. У одного дома притаилась покорёженная лавка с отвалившимися двумя ножками. Мийя приложила ладонь к заснеженному камню и оставила свой отпечаток на подмёрзшем снеге.
Всё это время Аджеха стоял в стороне с заложенными за спину руками. Смотрел он в сторону.
— Смотри, мой отпечаток пошёл в вечность.
Отвечать тот не стал.
— Как на сегодня его состояние?
— Удовлетворительное.
— Хорошо, — Мийя была искренне обрадовала. Легионер шёл на поправку и это замечательная новость. Хвала Императору, всё образуется. — Я так рада.
Аджеха стоял как на допросе с таким видом будто ждал, когда же его, наконец, отпустят.
— Ты ведь воспитывался в главном храме?
— Да.
— Там, наверно, было холодно. Мне рассказывали, что вы проходите специальные тренировки, чтобы не бояться холода.
— Да.