Он сел, потому что больше ничего не оставалось. Помедлил некоторое время на льду и всё же поднялся, чтобы тут же остановиться. Каждый новый шаг Люмен дела как на пробу. И каждый раз у него получалось идти. Тело попыталось подать сигнал, призвать вернуться к благословенному отдыху, но он с выражением упрямства пошёл вперёд.
Никакой чувствительности. Оттого лёд не был холодным, здесь вообще не было холода. И хотя Люмен знал, что сейчас должен испытывать его, отмечал как через пелену собственное равнодушие. Восприятие работало на отчуждение. Как если бы пыталось оградить его от катастрофического обличения.
Люмен молча прошёл к выходу из пещеры и увидел как та разветвляется природными коридорами. От центрального выхода проход расходились в разные стороны и везде был кристалл. Одни старые возвышались над молодыми, теми, что не просуществовали и шестидесяти лет. Кругом было светло и пустынно. Однако ощущение заброшенности этого места сменилось всё нарастающим чувством наблюдения. Как будто кто-то или что-то следило за каждым его шагом и выбором, куда свернуть и куда идти.
Люмен двигался только ради самого движения. Разветвленные ходы приглашали заглянуть и тут же оставались позади. Их было так много, что в воображении раскинулась картина подземного лабиринта. Ни один встреченный им на пути грот не походил на другой. Кристаллы, росшие кругом, являли собой необычайно захватывающее зрелище. Среди них были такие большие, что должны были расти тысячи и тысячи лет.
Должно быть, здесь никогда не было живого человека. Добытчики не исследовали эту территорию, что было удивительно, учитывая какие запасы та вмещала. Один такой кристалл может сотни лет питать императорский корабль.
Значит, он на запрещённой территории. Судя по данным, которые анализировал его ум, в недрах горы. Но нигде не видно чёрных медведей и нет ощущения их присутствия. Место кажется чистым и пустым. Кругом только лёд и кристаллы, светящиеся каждой отточенной до совершенства гранью.
Идя среди них Люмен прислушивался, но слышал лишь тишину. Он вышел в новый грот, больше всех попавшихся ему на пути, и остановился перед чернеющей горной породой. Впервые за всё время Люмен увидел что-то кроме льда и кристалла. Прикасаться к шершавой поверхности он не стал и медленно пошёл дальше. Но какая-то неведомая сила призвала его остановиться и подойти к стене пещеры. Рука сама скользнула по поверхности как бы пробуя ту и изучая. Состав породы, рекристаллизация и преобразование лишает снег пористости. Лёд. Его пальцев касается встречающийся островками лед, и пальцы соскальзывают с него впиваясь в грубую породу. Это очень старые пещеры, их корни уходят в вечность. Текстура и химический состав, содержание минералов. Мозг в доли секунду просчитывает получаемую информацию, отстраненно, как и положено хорошему анализатору. Неодинаковые элементы соединяются, являя собой сложную структуру. Физико-химические процессы должны были быть такими, чтобы привести к обогащению различными компонентами. Процессы минералообразования, чтобы всё сложилось в конечный результат первоначально должно произойти… первоначальная ясность теряется… образование на глубине…
Эта пещера такова, какова она есть из-за…
Люмен. Люмен. Люмен!
Его зовут, хоть не слышно ни звука. Кругом пусто и прозрачно. Воздух дрожит от холода и свет от кристаллов рисует узоры на расползшемуся по стенам льду. Туннели, ведущие вперёд, венчаются вырезанными во льду воротами. Это природа создала их, повинуясь лишь одной ей ведомой причудливой рациональности. Всё так, как должно быть. Изморозь сверкает густым покровом куда ни посмотри. Очутись здесь хоть что-то живое, и его мигом затянет жгучий холод.
Только сам он продолжает идти не сворачивая с пути.
Один грот сменяется другим, естественные арки являют собой образования отшлифованного льда. Другие скальные выступы тоже поросли льдом. Массивные ледяные колонны могли вместить человеческую фигуру. Совсем как в инкубаторе.
Люмен. Зов медленно окутывает, увлекает дальше. Каменное безмолвие уводит вперёд. Люмен понял, что путь постепенно ведёт вверх. Появившиеся как специально ровные прозрачные ступени призывают не останавливаться. В нишах затаилась наблюдательная темнота. Но света кругом так же много и он никогда не кончится. И будто только становится ярче.
Ледяные сталактиты и сталагмиты касаются друг друга. Воспоминание белых лиц и свисающих бесцветных волос становится всё чётче. Но оно просвечивается как будто через воду и остаётся неясным и ускользающим. Кто-то говорил с ним или же это только игра воображения. Не голос он помнил, а требование, беспощадное ожидание. Ни сомнений, ни тревог. Только всепоглощающее ожидание. Знание — что оно увенчается успехом.
Эта чуждая удовлетворённость тогда проникала внутрь холодом и сковывала. Теперь её как будто специально заменили отстраненным наблюдением. Что ты сделаешь сейчас? Куда свернёшь на этот раз?