Белые глаза без зрачков среди колыбельного света. Понимаешь? Холодные пальцы на бесчувственной коже. Ты видишь теперь? Дыхание холода. Что происходит, почему он не может пошевелиться? Ведь он точно в своём теле и лежит как парализованный. Кто-то подходит сзади. Ему не видно кто это, но ясное ощущение присутствием касается затылка.
Оно не имеет вкуса. Только когда наступает прояснение в мыслях, оно появляется и вновь уносит его в тёмные глубины. Перед ним вырастают горы и массивные склоны впиваются в мёрзлую землю. Земля полотном расстилается дальше и уже льдом кидается к океану. Лёд веками наползает на чёрные воды.
Видишь?
Сын Легиона.
Любимый Сын Императора. Теперь ты видишь? Причинно-следственные связи. Лёд из года в год всё больше сковывает мир. Не заснеженные пустоши скрываются как стыдливые цветы под шапками. Кристалл.
Его глаза резко распахиваются, выхватывают болезненные образы из реальности. Ослеплённые ярким светом, снова закрываются. Пространство охватывает планету и замыкается под непроницаемыми молочными путями. Весь мир под единственной звездой превращается в тёмный шар. Звёзд становится больше. Холодные и далёкие они освещают кристаллы в недрах пещер и на дне моря.
Надписи в запретных территориях. Кристалл… что такое кристалл… агоры, кидающиеся к нему. В памяти очерчивается воспоминание: одна агора среди прочих пытается добраться до легионера, до этого она выныривает из озера. Смотри глубже.
Нет, его выворачивает, но ничего не выходит. Скольжение по животу и взгляд, на который невозможно ответить, потому что веки слишком тяжелы.
У кристалла нет вкуса. Причинно-следственные связи. А потом всё прекращается, ощущение присутствия и абсолютной пустоты в перерывах скрадывается, оставляя сознание на грани бодрствования. Постепенно осознавать себя становится привычным и ему удаётся открыть глаза.
Первое, что увидел Люмен — был потолок из полупрозрачного материала. И только потом он понял, что кругом лёд. Он не знал, сколько прошло времени и где находится, но сразу же уловил полную невосприимчивость к холоду. Из одежды на нём был всё тот же костюм. Мелькнуло воспоминание прикосновения к голой коже. Как будто пытаясь удостовериться в собственной реальности, Люмен приложил руку к груди и поднял взгляд на играющие светом стены.
Кристалл был везде. Пещера, а это оказалась пещера, вмещала сотни и сотни его стержней всевозможной высоты и толщины. Здесь были и новые, и древние образования. Лёд отражал царящий повсюду матовый свет.
Грани света сливались и тут же Люмен упал на колени, зажав голову руками. Сознание резануло нечто остро, жаждущее открытия. Люмену пришлось приложить усилия, чтобы подняться. Руки упёрлись в то, на чём ещё недавно он лежал — это оказался гладко отшлифованный брусок льда. Пальцы снова не ощутили холода. Поверхность не отозвалась на тепло тела, как будто его и не было.
Он обернулся пытаясь выстроить в ряд всё, что помнил. Последние события удалось восстановить не сразу. На них напало племя черепов, а потом был холод, и ничего.
Люмен снова обернулся, словно ожидая что вот сейчас за его спиной вырастет белая фигура, но там никого не было. Он стоял один в пещере. Его дыхание не отдавалось паром. В голове возникла затягивающая ясность, какая бывает только в сказке. Вдруг свет стал чистым, пещера выровнялась, готовая открыть дальнейший путь.
Ноги сделали первые шаги без участия разума. Странное ощущение сковывало всё тело. Непривычным было каждое движение. Желая впитать в себя всё увиденное, Люмен обошёл пещеру. Лёд, на котором он лежал, помещался в самом центре.
По ту сторону выцветала пятнами памяти одна неясность. Пустоте предшествовал холод, а затем были сполохи сознания. Хотя и сознанием это не являлось в полной мере. Люмену казалось, что нечто противоестественное проникало в него. И растекалось в нём чуждое и источающее холод, который невозможно ощутить телом. Тут же подобные мысли стихали, кроме бессознательности и темноты не было ничего. Белые силуэты, новая вспышка в голове, склоненные над ним глаза.
На этот раз он не стал осматривать пещеру, ища в ней подтверждение ощущения чужого присутствия. Здесь никого не было кроме него. Вспышка за вспышкой, он приложил руку к виску как будто хотел вырвать это из головы.
Понимаешь?
И снова ничего. Под спиной ощущение гладкой поверхности. Он лежит прямо сложив руки на животе всё на том же льду. Поднимается и садится, делает первый шаг…
Люмен, Люмен. И снова приходит в себя в центре пещеры. На этот раз его тело неподвижно, глаза не отрываясь пытают темноту вверху. В сознании медленно падает на дно совершенство мира. Губы всё ещё онемелые, но так и должно быть.
Что должно? Смутное припоминание порядка на грани с ритуалом даёт о себе знать. Происходящее повторялось раз от раза. Всегда в одно и тоже время, не оставалось ничего, за что можно было зацепиться.