От них веяло сковывающим холодом, как в тот раз, когда его тащили в сетях. Тот из отверженных, что появился первым, медленно прошёл вперёд. И в тот же миг Люмену стало понятно, что он читает его мысли по малейшему изменению мышц лица, вибрации пространства вокруг его тела. Впервые он почувствовал, что его видят насквозь. Даже в Чертоге другие легионеры не могли пробиться через многолетнее умение владеть своим телом и демонстрировать нужное поведение. Здесь он как будто лишился оболочки, осталось одно ощущение наготы. И от неё становилось нестерпимо холодно. Впервые с того момента, как Люмен открыл глаза.
— Вспоминай, — сказал мужчина приковывая его взгляд. — Ты видел агоры в кристалле.
Им что-то нужно. Там было племя черепов, поднялась буря и… темнота. Тело было тяжелым и приходилось прилагать волю, чтобы стоять прямо.
— Прикосновение.
На этот раз Люмен не поворачивается.
— Акт передачи тепла — высшее свидетельство доверия и преданности.
Ему хочется снова закрыть глаза, это так легко и просто.
— Ты прикасался к Нему?
Его будто окатывает ледяной водой. Отец.
— Запрет на развитие человеческого мышления идёт от Небесного Чертога.
— Что вы хотите?!
— Злость — человеческая эмоция.
— Запрет на искусство. Воображение есть праздность, праздность уводит от порядка. Ты — порождение Императора. С какой целью тебя создали? Что в тебе заложено?
Мужчина заговорил с трудом роняя слова. Голос его был сухим и режущим слух.
— Изначально вложенные склонности со временем начинают доминировать. Пока ты ещё молод. Посмотри. Легионер, близок Ему. Его дитя. Что никогда не делают легионеры? К чему не обращаются? Но ты задумывался.
— О чём не думают другие.
— Потому, что он совершил ошибку.
— Слабость.
— Ты — слабость.
— Аномалия. Причинно-следственные связи. Одно ведёт к другому. Когда один выбирает арфу вместо трона, другой выбирает любовь как вознаграждение. И когда организм зреет в инкубаторе, одно сцепляется с другим, рождается новое отношение. Одно ведёт к другому. Снег.
Их слова резали сознание как десятки раздробленных осколков. Люмен не понимал о чём говорят отверженные.
— Что ты помнишь? Лёд. — Говорил замёрзший. — Ты помнишь лёд. Как в таких условиях могла развиться подобная форма жизни? Все формы жизни, существующие на данный момент нуждаются в других условиях.
— Всё было таким вечно?
— Почему есть люди? Откуда произошла жизнь? Что стоит за молочными туманностями? Где истина? Истина есть? Что такое агора, жизнь, для чего растут кристаллы, почему люди засыпают?
— Любовь породила этот мир.
Чуждый голос у самого уха.
— Она сделала его таким, каким ты его видишь.
И он бы дерзил, улыбнулся жестоко и красиво, как умел, если бы не задавал эти вопросы сам себе тысячи раз. Им не позволено так легко вторгаться в него! Черты лица застыли, тело напряглось готовясь к действию, и тут же в лицо дохнуло холодом, разом сковывая и призывая слушать.
— Не смейте прикасаться ко мне!
— Мы не прикасаемся, — женщина стояла возле него смотря в себя. — Голова наклонена вниз, тонкие губы слабо шевелятся. — Прикоснуться к тебе могут лишь те, кого ты любишь.
— Любовь сотворила этот Мир таким.
— Это благо?
— Это проклятие?
— Что вы хотите от меня? — напряжённо выговорил Люмен.
— Правды.
Он передёрнулся лицом.
— Не от тебя. Тебе.
Люмен вскинулся, готовясь выслушать всё, что говорили отверженные. Резкое ощущение сухого вкуса на губах напомнило о чём-то смутном. Перед глазами раскинулась темнота.
— … пустое всё и век от века…
Мягкая темнота перед глазами.
— … результат являет собой парадокс. — Он говорил уже очень долго. — Стоит только посмотреть и увидеть правду. Этого мы хотим от тебя, чтобы ты понял.
Его собственный взгляд стал враждебным.
— Кристалл — источник жизни. Он дарит тепло и свет, без кристалла невозможна цивилизация и существование жизни. И он обладает определёнными свойствами при принятии.
— Почему употребившие кристалл впадают в апатию?
— Застывают.
— Годами могут оставаться нерушимы, трудно сказать, дышат ли они. И если оставить принявшего кристалл на века, тысячелетия — краски на нём выцветут, глаза побелеют. Одежда задубеет на морозе, покроется коркой льда. Веками лёд будет уплотняться, пока не заключит человека в кокон. И тот застынет навечно в нём, смотря невидящим взглядом перед собой. Ему не нужно видеть, ему открыты связи, последствия, структура бытия. Одно являет другое.
Ты уже знаешь. Голос в голове звучит слабее. Вкус на губах, хотя вкуса не нет.
— Догадываешься.
— Нет!
— Причинно-следственные связи. Одно ведёт к возникновению другого.
— Это уже произошло. Кристалл и сейчас циркулирует в твоей крови, вместе с кислородом насыщает ткани и изменяет биохимические процессы.
Тогда смутное припоминание появилось памяти: склоненные белые фигуры в мягком сиянии, его голову приподымает твёрдая сильная рука и губ касается лёд. Перед ним чаша изо льда и в ней бело-серебристый порошок, увлажнённый кристаллической жидкостью. Его совсем немного.