— Ты ещё маленькая и не должна вмешиваться в дела легионеров.
— Это почему ещё?
— А теперь иди и поиграй.
Надув губки девочка так и продолжала стоять, демонстративно скрестив руки.
— Меня не пускаете, сами ходите. Это нечестно!
— Так будет лучше.
— Вот ещё.
— Эва, хватит пререкаться, — снова вмешался Лукас.
— Нечестно-нечестно-нечестно!
— Эва, — произнёс Шайло.
Та хмыкнула и развернувшись гордо удалилась. И только когда маленький силуэт скрылся в тени коридоров, Лукас заметил:
— Ей не стоило появляться здесь, нарушая приказ.
— Но ведь она — последнее поколение.
— Это так и всё же.
В ответ Шайло не сказал ни слова. Но он понимал, о чём говорит Лукас. Эва же насупившись упёрлась спиной в высокую стену и прочертила носком туфли линию перед собой. Вид у неё был крайне рассерженный, а настроение прекошмарнейше загублено.
— Тоже мне, легионеры, взрослые, зрелые, — проворчала она чертя линию в обратную сторону и резко остановилась. Глаза мигом осветились дерзостным светом, а губы растянулись в довольной улыбке.
Она, между прочим, точно такой же легионер из того же поколения и уж тем более не собирается считаться с этим противным Лукасом. Никогда прежде ей не доводилось предаваться терпению. Только вот в этот раз застыв за аркой, Эва очень терпеливо ожидала, когда же те двое покинул коридор.
Убедившись, что здесь больше никого нет, Эва гордо пошла вперёд.
Она распахнула дверь.
— Милый Люмен!
— Эва!
Не ушли всё-таки! Рванувшись вперёд, чтобы Шайло или Лукас не успели перехватить её, Эва кинулась к Люмену и налетев на того, с разгону обняла. И задрала голову смотря снизу вверх. В дверном проходе показались подоспевшие легионеры, но не решились вмешиваться.
— Как здесь темно, фу.
Медленно начал проявляться мягкий белый свет и разлился по всей комнате заполняя её.
— Люмен, Люмен, я так скучала. А что ты здесь делаешь совсем один? А зачем тебе темнота? А когда мы пойдём танцевать. Ах, Люмен, я так давно не танцевала. Мне не танцевалось просто-напросто, даже не знаю почему.
Шайло видел как тот продолжает безучастно смотреть впереди себя, никак не реагируя на лепет Эвы. И ему оставалось только ждать того момента, когда девочка заметит это и отстранится недоуменно.
Шайло захотелось вмешаться до того, как это произойдёт, но он не смог.
— … так невообразимо скучно, что ты даже представить себе не сможешь. Ей совершенно невозможно объяснить, зачем нужно останавливаться перед тем как идти дальше. А остальные, ты бы видел какие они смешные, шепчутся так по уголкам и думают, никто ничего не замечает. А один даже сделал вид, что ничего и не говорил, когда меня заметил. Но они ведь не такие как мы, мы же сделаны совершеннее. Последнее поколение всегда сильнее. Ой, а мне привезли разные засушенные растения и цветы. Они очень интересные, никогда бы не подумала. Но от Чертога пахнет в сто раз лучше. Люмен, а когда мы пойдём петь, жутко как хочется петь.
— Эва.
Шайло встрепенулся когда услышал его голос. Что-то в Люмене звучало иначе и тогда Шайло чуть не подался вперёд, чтобы удостовериться…
— Тут просто скука какая-то пока тебя нет, все такие неинтересные, только и знай себе ходят с важными лицами. — И тут она поведала страшный секрет округлив глаза. — И никто не хочет играть со мной!
Обличающие слова были сказаны, а Люмен посмотрел на девочку, видя большие голубые глаза и золотые локоны, которые пружинились и подскакивали когда Эва бегала.
— Мы обязательно поиграем.
Шайло видел как ясность возвращается в глаза Люмена, пока тот гладил волосы Эвы.
— Правда? Вот здорово! Я так рада.
— И пусть вернут свет в Чертог.
— Конечно.
Девочка победоносно улыбалась.
Золотые волосы.
— И зачем ты тут сидел так долго?
— Больше не буду.
— Хорошо.
Эва крепче обняла его.
В разлившейся черноте наступившего дня одна звезда сияла особенно ярко. Искрящийся белый свет играл на покрове снега, что приглушил всю землю, куда только ни посмотри. Они стояли на том же балконе, только на этот раз здесь были все братья и каждый теперь смотрел впереди себя. И только Рамил смотрел на Люмена. Ему захотелось так же упиваться болью от красоты мира, только вместо этого Рамил продолжал молчать, в то время как Люмен сказал:
— В Чертоге не стоит затмевать окна.
За последние дни Люмен резко переменился, больше не впадая в то отрешённое состояние, прекратились и галлюцинации. Люмен вернулся и теперь каждый осторожно радовался, как радуются те, кто услышал первое слово от молчавшего десятилетиями.
— И веселее будет, — заметил Тобиас смотря далеко вниз, где темнота как океан плескалась о гладкие стены Чертога.
Лукас в этот раз ничего не ответил, предпочитая стоять в стороне. Гавил перевёл взгляд с одного брата на другого и сделал такое же спокойное лицо, после чего попытался застыть на месте, но не выдержал вскоре и таки поменял позу.
— В любом случае, — продолжал Тобиас, — мне уже надоело сидеть просто так.
— Даже Карнут уехал, — подтвердил Гавил.
— Да-а, — Диан потрогал мочку уха, подпирая рукой подбородок, — и некому нас совершенствовать. Боюсь, ждёт нас теперь долгое прозябание.