Получив при рождении право жить, так же как и все, он должен был уснуть и продолжить естественный ход вещей, не нарушать и не тормозить его. Мудрые люди говорили ему, после сна твоя агора рассеется и присоединиться ко всему миру. Каждая твоя часть станет всем, а всё — тобой. Но не отдавая агору — не присоединишь и не поможешь новому рождению. Твоя часть всегда будет с тобой, не переходя и не продолжая. Навечно застывшая, неизменная.
Но человек не слушал мудрецов, не слушал голос мира и продолжал желать вечной жизни, не отдаваясь сну. И говорил, что борется с хаосом, уничтожает отверженных. А сам не засыпал. И вот тело начало его леденеть, несгибаемый холод сковал пальцы, глаза выцветали, лишаясь красок от времени и белесым пятном струились волосы.
«Я рассказываю это предание только вам, дети Мои. Вы — слуги порядка и отныне всегда будете стоять на защите его. А что случилось с ним? Я уже собирался рассказать».
Он оледенел, оказался заключённым в закостенелом теле. Спутав его с отверженным, бывшие соратники в борьбе с оледенелыми, схватили своего предводителя и кинули в ревущий до небес огонь. Там он и нашел наконец сон.
Вселенная взяла своё.
«Восстать против мировой гармонии — лишь отодвинуть природное восстановление существования вселенной. Да, отверженный похож на меня. Не стоит упрекать его, так и есть. Время скрадывает краски и острые углы, оставляя самое основное. Что это? — понимание».
Вездеходы не могли аккумулировать свет так, как кристаллические костюмы. Уже за пятьдесят шагов была видна одна ночная темнота. Туманность расползлась по небу как сфера, в местах скопления она становилась густо-белой — то были молочные пути.
«Так и должно быть, это хорошо. Естественное начало и завершение».
Присутствие чего-то близкого ощущалось так остро, что иногда казалось — стоит только сосредоточиться и оно тут же явит себя. Но каждый раз оно ускользало. Та форма, по которой были расположены планеты вокруг центральной сферы в пещере, была знакомой. Чем больше Люмен думал об этом, тем больше ощущал, как в нём просыпается та ясность, что втягивает в себя подобно взрыву.
В этот раз он остался внутри вездехода. Ему необходимо понять. Всё, что ему нужно… Он запрокинул голову сидя на сидении водителя и сконцентрировался на кристалле в организме. Как тот циркулирует в крови и насыщает ткани, как проникает в мозг и ускоряет передачу света от сплетения к сплетению. Повинуясь его воле, Оно начало расширяться и уже спокойно, а не резко, как обычно, завладело телом и сознанием. Люмен всё ещё мог воспринимать реальность, только теперь одновременно проникал вглубь проявляющейся структуры. Его воспоминания превратились в связанные элементы. От одного к другому вели белые линии и скапливались в центре ярким свечением, самим Люменом. Устремляясь сознанием по одному, Люмен выхватывал из темноты и другое. Время, когда ещё находился в инкубаторе среди мягкой жидкости. Глухие голоса за ней. Голос знакомый и обращённый к нему. Всё тут же сменилось другим воспоминанием: восемь легионеров перед светлой фигурой. Все со склоненными головами, кроме одного. Тогда последнее поколение в первый раз предстало перед Ним в полном составе. И тут же другая линия остро вспыхнула, вырывая по своей длине. Золотоволосая смеющаяся девочка, заглядывающая в глаза и приговаривающая: «Чудо как хороша… слышишь…». Нова линия и новое сплетение. Мальчик с золотыми волосами выходит в свет и быстро отступает обратно в темноту. У него голубые глаза и особая кожа. Огонь, в руках у Шайло огонь, на тренировке тот демонстрирует уровень контроля над болевым рефлексом. Огонь алеет в сложенных как для питья ладонях.
Океан простирается от края до края и лёд отражает звёздный свет. Льда становится всё больше. Течение замедляется. Теперь он снова стоит на императорском корабле. Позади Шайло борется с ветром. Но теперь Люмен ощущает неподвижность планеты, застывшая она покоится в ладонях вселенной, окутанная то рассеивающейся, то сгущающейся туманностью. Как могут замёрзшие звёзды светить? Чей свет они отражают тогда? Наверно, тот свет слишком далеко и не дарит тепла. Теперь он ощущает эту неподвижность, видит как замедляется течение океана, как нарастает лёд и не так сильно ревёт ветер.
В воспоминании он стоит там и может разложить всё на элементы и охватить в едином процессе. Всё это происходит в одно мгновение. Воспоминания цветными вспышками сменяются с нарастающей скоростью: собственное воспитание, воспитание братьев. Мифы и легенды, направленность в идеологии. Массивные крепкие конструкции империи и тянущийся вверх храм еретиков. Эва. «Зачем мне это, я и так красивая!»…Эва бежит вперёд с распущенными волосами. Мальчик в поселении. Надпись над входом в Небесный Чертог: мир совершенен.