Судя по всему, видение продолжалось с середины дня до позднего вечера. Подняв дверцу, Люмен сел внутрь и та опустилась следом. Перевёл переключатель в нужное положение и вездеход заработал. Точного маршрута у него не было, были только места, куда не ступала нога человека, запрещённые и отдалённые временем от мест скопления людей. За последние тысячелетия пещеры подобные тем, где оставляли память о себе еретики или храмы, оставались в запустении. Поселения постепенно перемещались в другие области, там же рос кристалл, и бродили чёрные медведи.
Мигом пришло воспоминание о других пещерах под горами, там чёрных медведей не было.
Вездеход тронулся с места и оставляя на снегу ровные полосы, помчался вперёд. Прошло много времени, прежде чем он остановился перед припорошенными ступенями. Если бы не неистовый ветер, сгоняющий снег с насиженного места, их бы и не было видно среди прочих скрытых руин. Покинутый храм располагался далеко на юго-западе, почти у самой границы с океаном, дальше можно было встретить только обширные ледяные поля, тянущиеся по океану, и охотящееся зверьё.
Пришлось наклониться от ураганного ветра, прикрывая лицо рукой. Так Люмен и добрался до обрушившегося входа. Одна балка наполовину перекрывала проход. Пригнувшись, он сумел выпрямиться только в первом помещении. Оно оказалось продолговатым и достаточно широким, и вело к другому в форме круга, в центре которого сохранился выложенный камнями ещё один круг. Время поглотило это место, кругом осыпались блоками стены, местами в зияющих дырах можно было разглядеть следующие залы. Когда-то здесь были отверстия для факелов, теперь же в храм свет проникал только через оголённые окна.
Это происходило очень давно. Когда-то еретикам под прикрытием добычи кристалла удалось построить в поселении этот храм. Все они были уничтожены.
Проходя мимо окна с отколовшимся верхом, Люмен заметил густую туманность в небе и прошёл мимо, идя вглубь храма. Это самое значительное из того, что оставили после себя еретики. В проходе открывался вид на расположенные сидения, поднимающиеся от пола выше. В центре оставалось пространство для выступающего.
Люмен шёл дальше. Теперь до него не доносились завывания ветра и грохот стужи. В центре храма было сонно тихо, и всё же даже сюда намело тонкий слой снега, на котором оставались его следы. Были здесь и подставки для книг у стен, стеллажи. К одному он и подошёл, касаясь того места, где должен был лежать том. В последнее время он часто прикасался к тому, что желал узнать, как будто проверяя его реальность. Это началось после ледяных пещер и отверженных. Зачастую всё казалось смутным, так же пальцы различали текстуру и плотность. Скользнули к острому углу, подставка слилась льдом со стеной.
В тот миг он и услышал шум позади и обернулся, медленнее чем следовало. Им ещё владели последние видения в гроте. От зала вёл широкий коридор и там стоял одинокий белый медведь. Тот шумно фыркнул, выдохнул и повернул морду в сторону легионера. Поднял чернеющий влажный нос и втянул запах камня, мороза и тепла. Медведь видел неподвижного Люмена и перенёс вес на правую лапу, затем на левую.
И так же оставался стоять на месте. Скорее всего, он забрёл сюда через скрытые тайные выходы, оставляемые еретиками на случай опасности. Тогда они им не помогли. Медведь снова шумно выдохнул и затих, блестя глазами в темноте. А потом развернулся и пошёл прочь.
Люмен отошёл от стеллажа и вышел из зала. Больше в храме ничто не привлекло его внимания. Скрытее некогда туннели теперь зияли чёрными провалами и выводили под снежную бурю. Потрескавшиеся каменные плиты блестели заиндевело, а ветер свистел в покинутых коридорах. Иногда от гуляющего эхо непогоды создавалось впечатление, что кто-то посторонний ходит по следам непрошенного гостя, но в храме больше никого не было. Не сохранилось ничего, чтобы могло привнести ясность, хоть Люмен и сам не знал, что ищет и что может ему помочь. Только знал — он ищет — и не прекращал поисков.
Потому так и не пропустил ни одного закоулка, и даже вскарабкался по наполовину обрушавшейся лестнице на второй этаж. Стены и пол были там такими же обглоданными временем и разрушением. Здесь пахло застывшим сном. Когда-то ему уже доводилось вдыхать его, в пещерах отверженных. Только тут было ещё более пусто. У этого места не было шанса на будущее.
Вниз спустился с другой стороны, где в стене образовалась огромная дыра и за ней виды были холмы и пятно вездехода, среди неистовствующих снежных хлопьев. Он спрыгнул на пол на острые камни и осмотрелся. Так же пусто.
Что бы здесь не могло быть, его уже нет. И было ли? Разве не простые возмутители спокойствия они, еретики, запутавшиеся в своих догадках? Разве их не одолели сомнения и смутность, скверные мысли, дурные устремления? Прогнившие человеческие существа, так о еретиках порой отзывались в Чертоге.
Камни хрустели под сапогами. Стены пахли временем.