Когда-то очень давно ему ответили: «Для чего Я создал мир? Ха-ха. Он ценен, как и всё родившееся, как и всё ему подобное, уникален и неповторим. В нём есть столь многое, что невозможно охватить всё сразу. И с каждым новым словом, с песней, с мыслью и эмоцией, ты будешь с восторгом понимать, насколько он велик. Ты будешь изменяться — изменяться будет и мир. Как и всё родившееся, он нуждается в послесловии».
Тогда Люмен этого не понял. Это было сказано очень давно, ещё когда он не знал всех слов и не мог мыслить достаточно ясно. Незадолго после пробуждения.
«Зачем ты в этом мире? Цель? Цель… эти твои вопросы делают его больше для Меня».
Снаружи буря терзала снежный мир, поднимая крошево снега до самого неба. Свист и вой стоял такой, как во время камнепада. Помня, где оставил вездеход, Люмен направился к нему.
Буря кончится через два часа, понял он, ещё не дойдя до вездехода. Мозг тут же проанализировал направление и силу ветра. И получив это знание, Люмен остановился посреди пути понимая, что его способность к восприятию и обработке информации увеличивается. И даже сейчас он может, коснувшись снега, впитать в мысли его состав и форму каждой отдельной…
Снег замедлил падение и Люмен сумел пошевелить рукой. Глаза открывались с трудом, как смёрзшиеся, то ли слепленные изначально. Мир открылся тонкой щелью света. Приложив усилие, Люмен сумел всё же раскрыть их и увидеть падающий с неба крупный снег. Падение его замедлялось и к земле прекратилось вовсе. Теперь снежинки застыли на расстоянии вытянутой руки от земли и так и не коснулись поверхности. Можно было полнее рассмотреть их форму, структура открылась ярче. Смотря на них, он мог впитать каждую неровность текстуры и линию, воздух внутри них. Заключённый там, он соприкасался со светом, свет касался всех граней. Его сознание могло пойти ещё дальше, но что было там, за чертой? У каждой разная геометрическая форма, состоящая их отдельных частиц. Эти части, ядро, окружённое облаком. И ещё дальше…
Сознание озарилось резкой вспышкой, от чего он дёрнулся и смог на этот раз поднять руку, чтобы перевесить её через край, пальцы коснулись ледяной воды. Она едва доставала до их кончиков при каждом качании на воде. То, где лежало его тело, приподнималось и опускалось, как на опадающей груди. Кругом была вода и в ней отражалось звёздное небо. Небо было и в вышине.
Океан дышал, при каждом вдохе отрывая руку из воды, и погружая в колющий холод вновь. Только теперь пошевелиться и вернуть её не получилось. Тело лежало неподвижно, тепла в нём не было.
Воду тоже можно расщепить и анализировать. Как и всё кругом. Он мог разделить её на малейшие составляющие и соединять вновь. Мог охватывать целиком и выражать в мыслях. Здесь возможно всё. А ещё рядом огонь, за головой горячий источник и тёплое сияние доходит аж досюда. Тепло касается кожи, от этого становится спокойно. Теперь можно и дальше смотреть и видеть.
Люмен предпринял очередную попытку пошевелиться и когда снова у него не получилось, попытался снова. Недвижимость тела вызывала раздражение, пальцы не слушались и всё же свалив одну руку вниз на грудь, он закинул её на вторую и принялся тереть одну об другую, ещё не вернув чувствительность пальцам. Вот уже смог пошевелить двумя и принялся сжимать и разжимать ладонь, восстанавливая кровоток. Пошевелил ногой и с первого раза получилось резкое ненаправленное движение. Постепенно во всём теле проступала немота и тогда он усилил попытки вернуть контроль над собой.
Перевернулся на живот и упёршись руками в дно лодки, оттолкнулся от него поднимаясь.
И оторвал туловище от снега. Лицо было залеплено им, снег был на губах и глазах, в волосах и за капюшоном. Его комки забились за шиворот и образовали обруч вокруг горла.
Сначала он упёрся одной рукой поднимаясь, потом оторвал её и выпрямился. Буря улеглась. Там. Где он лежал минуту назад, остался его силуэт.
Добравшись до вездехода, Люмен залез внутрь и улёгшись на заднее сидение, подтянул колени и обхватил их руками. И так и лежал очень долго, ни разу не закрыв глаз.
Возобновив путешествие только с утра, Люмен ехал так быстро как только мог. В этот раз он взял южнее, огибая линию побережья и не приближаясь к океану. Как и предполагалось, здесь не было ни одного поселения. Пустынная местность покоилась под нетронутым снегом, из земли просторно развёртывались громоздкие ледники. Иссинее небо оставалось неизменным, то охваченное звёздами, то поглощённое непроницаемыми туманностями.
Как и прежде, видения вспыхивали и уходили. Яснее ощущался кристалл во всём вездеходе и тот, что питал его. В собственной коже. Структуру кристалла можно было определить так же, как и всё остальное. Давно, в такую же тихую ночь в зале звучали размеренные слова. Голос рассказывал о человеке, который не хотел засыпать и искал вечной жизни.