— Я проанализировал данные со всех имеющихся кораблей. И не только. Эта мерзлота как будто сковывает мир.
— Странное занятие.
— Странные результаты.
— Не думай об этом.
— Почему?
Казалось, это действительно смутило Шайло.
— А зачем? — спросил он. И произнёс. — Я хочу сказать, мир таков, какой он есть.
— Почему он такой, какой есть?
— То есть?
— Почему всё такое, какое оно есть? — Вдруг заговорил опасно, так что Шайло пришлось остановиться. — Что такое всё? Почему так мало не заснеженных земель?
— Наша планета холодная. Откуда взяться такому большому количеству тепла?
— Почему?
— Что почему?
— Почему наша планета холодная?
— На то воля Его.
— Почему?
— Люмен!
— До Него были ещё сотни тысяч таких же, как Он. По Их воле?
— Люмен, — Шайло говорил мягким увещевательным голосом, призванным мигом успокоить сознание. Как полог тишины, что готов принять в себя все сомнения. — Мир таков, какой он есть. К чему подобные волнения? К тому же Карнут недоволен, что Рамил собирает для тебя информацию. И откуда подобные мысли о преемственности в Чертоге?
— Он говорил со мной об этом.
Шайло принял и это. Значит, так нужно было. Иногда ему хотелось спросить, как часто Он вызывает к себе Люмена. Но не спрашивал.
— Ты никогда не был спокоен, — с улыбкой сказал Шайло.
— Похоже, всё благолепие досталось тебе, — отозвался Люмен, кивая в сторону Шайло. Впрочем, тот лишь спокойно выслушал последнее замечание.
— Послушание — великая добродетель и кому-то не помешало бы поучиться ей.
— Если меня таким создали, значит, я таким и должен быть, — парировал другой.
Довольный блеск в глазах заставил Шайло покачать головой. Он первым двинулся вперёд. Они как раз пересекли изображение остроконечной звезды в центре, заключенной во множество сфер. Зал окутывала темнота, и только свет от звёзд проникал внутрь. Кругом было тихо, произнесённые слова особо звучали в окружающей их пустоте.
— Иногда мне хочется…
— Да?
— Понимать.
— Тебе этого хочется всегда.
— Но только иногда я приближаюсь к этому. Как будто оно подкрадывается близко и нужно только открыть глаза. Но каждый раз ничего не удаётся. Интересно, это похоже на сон?
— Не говори об этом.
— И всё же.
Шайло как будто впервые задумался.
— Не знаю.
— Но, — добавил тут же, — во время сна сознания уже нет. Это только физическая оболочка. Любого заснувшего нужно немедленно сжечь, а ты говоришь так, как будто возможен путь назад. Любого, кто закрыл глаза и достаточно долго не открывает их, и нет признаков жизни. Таков закон всего сущего. В этом и суть законов, они руководят всем и их не должно изучать. Потому, что мы не созданы для этого. Люмен.
— Да.
— Ты меня слушаешь?
— Да.
Стало снова тихо.
— Иногда мне кажется, что ты очень далеко.
— Возможно.
— Интересно, правда, — заговорил Шайло, когда они уже почти пересекли зал, оставив позади свет звёзд из окон.
Второй из них согласно кивнул. Не смотря на сходные разработки и проектирование и то, что Шайло должен был содержать в себе большую часть Люмена, всё же ни тот, ни другой такого сходства никогда не замечали. Только сейчас Шайло в полной мере понял, насколько они разные и это могло и дальше занимать его мысли, если бы он не отверг их.
Люмен это заметил.
— Не думай об этом.
Шайло имел в виду всё то, о чём они говорили. Люмен посмотрел на него пока друг шёл рядом.
Как будто это возможно?
Мягкий свет тронного зала обволакивал и как будто гасил ощущение пространства кругом. Император терпеливо ждал, пока Шайло пересечёт зал и остановится возле Него, склонив голову в жесте почтения и благоговения. Только когда Император коснулся пальцами его лица, Шайло осмелился посмотреть на Него. Изучая некоторое время лицо своего творения, Император опустил руку давая, таким образом, Шайло возможность идти рядом.
Император вызвал его, но не торопился говорить.
— Как чувствуют себя дети мои? — спросил Он.
— Хорошо, — Шайло отвечал почтительно, — благодарю.
— За что же ты меня благодаришь? — мягко отозвался Император, как будто даже и с интересом.
Тот тут же отозвался:
— За всё, — словно произнося очевидную истину сказал он. — Что только есть в мире, и каков есть мир. За существование и жизнь. За людей и легионеров.
— Что ж.
В Шайло не было стремления понять своего создателя, только молчаливое всепрощающее принятие. Любовь, которая останется не смотря ни на что. Подобная преданность и доверие притягивали как тот же свет, что окутывал их одинокие фигуры в широком и просторном тронном зале. Ему не нужны были ни доказательства того, что кто-то заслуживал любви, ни какие-либо подтверждения. Император гордился своим творением.
И любил, как и всех их.
— Твоя благодарность радует Меня.
Гармоничные черты лица, способность одним замечанием унять пыл и повести за собой. Шайло всегда нёс мир и был спокойным, в отличие от Люмена. В то время как один походил на бушующее пламя. Второй был похож на мягкий тихий снег, безмолвной пеленой опускающийся на мир.
Шайло молчал и потому Император заговорил снова:
— Я отослал ваших братьев с заданием. Как до того вас.
— Мы скучаем по ним. Но ждём зная, что они выполняют волю Твою.