— Это так. Что же тебя беспокоит?
Незначительная перемена в мимике. Брошенный на Него взгляд. Шайло никогда не пытался скрыть от своего создателя то, что было у него внутри. Всегда позволяя мыслям и эмоциям отражаться в языке тела и взгляде. Воистину, его доверие было безгранично.
— Это не беспокоит меня, — сказал он. — Но иногда мне хочется, чтобы он был спокойнее и принимал мир таким, какой он есть. И не увлекал себя тщетными вопросами. — Ясные серые глаза смотрели прямо Ему в глаза. — Иногда мне интересно, для чего это ему. Но я не могу понять.
— Это не то, что может угнетать тебя.
— Нет. Меня таким создали.
Он сделает всё, что я скажу, потому что его таким создали. Всё как примечательно наблюдать эти различия.
— Расскажи мне о мире.
И снова Император заметил некую перемену.
— Мир, — говорил Шайло без тени сомнения, — спокоен и красив. Всё в нём так, как должно быть и одно уравновешивает другое. В мире есть красота и порядок, лёд и пламя. И всё пребывает в единой сути, которая проявляет себя в каждом человеке. Животном или птице. Порядок, благодаря которому возможна жизнь, нельзя нарушать, ведь тогда воцарится хаос и уйдёт красота и благодать.
Император слушал с должным внимание. Казалось, его захватывают слова легионера, слетавшие так просто с губ. Его как будто интересовали самые незначительные мелочи, формулировка слов и то, как он их произносит. Как при этом меняется выражение лица. Шайло оставался спокойным и говорил как всегда ровно и притягивал к себе. Всё в нём было складным и верным.
Положенную себе на плечи руку он оценил, как знал правильности своих слов.
— Говори, Я тебя слушаю.
— И как бы нам не были дороги сиюминутные проявления жизни, к которым мы склонны привязываться. Её полнота всегда будет несравнимо больше.
— Как ты думаешь, легионеры склонны испытывать привязанность?
— Я люблю Тебя, — тут же ответил Шайло. — Я люблю своих братьев.
Что ж, он не был склонен отслеживать различные словесные формулировки, и отвечал прямо, самой своей сутью избегая витиеватых неясностей. Простота, Император видел это в каждом слове и в каждом жесте, такая прекрасная ясная простота, которой невозможно противиться.
— Желание любви может быть негативным?
— Как и всё чрезмерное, — был ответ.
Они не спеша прошли вперёд.
— Шайло, что для тебя важнее всего?
Но он уже знал ответ.
— Ты. — И добавил. — Твоя воля.
Ответ Его порадовал, хоть и был очевиден с самого начала. Но всё то же безграничное доверие в столь совершенном существе подкупали, и в который раз Он не отказал себе в удовольствии ощутить его. Такими и должны быть легионеры. Такими они и были от начала времён и останутся неизменными до самого конца. «Вот и свидетельство порядка, о котором говорит сын Твой. Вот оно, стоит перед Тобой с ясным взором и чистотой помыслов. Так должно быть. Так и есть. Я вижу то, что видит в нём Карнут, залог естественного хода вещей, того же порядка. Беспредельной верности происходящего. Да, Я вижу, Карнут, и понимаю тебя».
Но ни тот, кого ты так хочешь, ни тот, кого опасаешься, не были созданы чтобы занять Моё место и это не может не смущать твой разум.
— Чем я могу служить Тебе?
— Ты думаешь, Я позвал тебя сюда дать распоряжение?
На лице Шайло отразилась его природная покорность.
— Расскажи мне о той поездке, когда вы забрали принцессу Ашарию.
В легионере ничего не изменилось.
— Мы так же покидали дворец чтобы исследовать прилегающие территории.
— Это была идея Люмена.
— Да.
— Что же вы нашли?
— Запретные пещеры, — последнее признание вызвало в Шайло бурю чувств и явное порицание себя же. — Мы приближались к каждой, я не входил внутрь. Люмен каждый раз спускался в них один и выходил нескоро.
— И каждый раз ему не удавалось найти ничего интересного.
Как будто признавая вину, Шайло сказал:
— Так и было.
— Я не виню тебя за выходки твоего брата. Ведь не зря вы известны Мне оба. Продолжай.
Так Шайло и поступил.
— В последней пещере он задержался дольше чем обычно и вернулся другим. Возбуждённым и радостным. Люмен хотел рассказать мне, что видел там, но я не позволил ему.
— Почему?
На какой-то миг Шайло показалось, что перед ним снова Люмен, но ощущение тут же рассеялось.
— Это запретные пещеры и всё, что находится там, не предназначено ни для меня, ни для него, — уверенно сказал он.
Император отвернулся, так что теперь были видны одни белые волосы, спадающие на спину. Затем прошёлся вперёд, в то время как легионер остался стоять на месте ожидая, когда Тот заговорит с ним.
— Ты поступил правильно.
За этим ничего не последовало.
— Шайло, Я расскажу тебе о мире то, чего не знает никто и никогда не узнает. — В ответ на оказанную милость, Шайло исполнился готовности слушать, и вознаграждением за покорное молчание были следующие слова: