- Хватит, Донхэ, – сказал Хичоль. Молодой вампир отпустил омегу, и тот попятился к Чанмину, который все равно сейчас не мог заступиться за него. – Не нужно переходить границы. Это ведь… дама. Мадемуазель, вы можете сейчас пойти с Чанмином в его номер и поделиться с ним своей кровью… если у вас еще есть такое желание. Если нет – мой слуга Ханген отвезет вас домой. Чанмин останется с нами, у нас впереди много работы.
Чанмин и сам хотел, чтобы Джеджун выбрал поездку домой. Он показал ему, какое он ничтожество, и позволил обидеть омегу, внеся весомый вклад в его унижение. Но Джеджун, еще растерянный и дрожащий, поблагодарил Хичоля, после чего подошел к Чанмину и, склонившись к нему, обнял.
- Пойдем, пожалуйста, – чуть слышно попросил он. – Надо вылечить тебя.
Чанмин поднялся с кресла и, пройдя мимо Джеджуна, в очередной раз поклонился своему господину.
- Вы – прекрасная пара, – объяснил Хичоль свое расположение. – У вас обоих совершенно нет гордости.
- Ну, исчез Джеджун, и что? – поморщился Джунсу. – Смотался за Чанмином, который изменяет ему в отеле с каким-нибудь мальчиком помоложе. Он же порочный герой-любовник! Ему положено.
- А вдруг что-то случилось? – продолжал беспокоиться Кюхён. – Ни Джеджун, ни Чанмин на звонки не отвечают!
- И что моему гос… тьфу, Чанмину сделается? – развел руками Хичоль. – Кю, солнышко ты наше человеколюбивое, это же вампир. Герцога он, может, и не победит, но уж любого мексиканского бандюгу – запросто!
- У них сейчас наверняка разборки. – Джунсу налил себе полный стакан текилы и в два глотка осушил его, закусив половинкой лайма. – М-м-м… Что-то вроде: «Как ты мог мне лгать, наглая вампирская морда! Чтоб у твоего фанфика «лайков» не было!» Кстати, их всего двенадцать. Всем насрать. У Джешкиного намного больше. Вот как жить, если женщина зарабатывает больше мужчины?..
- Его фанатка пыталась отравить суперклеем, – читал тем временем герцог, нашедший список интересных фактов о своем «оригинале». – Вынужден признаться, теперь я и сам отравил бы. Только цианистым калием.
- Я же просил вас не испытывать ненависти к артистам! – метнулся к нему встревоженный Кюхён.
- Во-о-от! – потряс указательным пальцем Хичоль. – Сам подумай: ну, траванули бы Юно удачно – и вас обоих не было бы!
- Смею предположить, что я был бы, но с другим лицом, – заявил герцог. – Если у девицы была склонность к писательству, гомосексуальной эротике и оборотням, то она и без этого музыкального коллектива придумала бы нечто подобное. Только, например, по мотивам книги.
- Ючон – астматик, заебись, – печально вздохнул майор, тоже решивший узнать получше реального человека. – Может, у этого мудака еще и недержание?
- Я же просил! – в сердцах повторил Кюхён.
- Подумаешь: заболевание дыхательных путей, – фыркнул Джунсу, плюхнувшийся в кресло с еще одним наполненным стаканом в руке. – Пустая голова куда хуже, мозг в ингаляторах не продается.
- Су, ты так меня ненавидишь? – стушевался майор. – За то, что я врал?
- Не совсем. – Джунсу поерзал, удобнее устраиваясь в кресле, и чуть не пролил на себя текилу. – За то, что ты – тупой вояка, который мне врал. Вы же меня дураком выставили. Я сюсюкался с безмозглым мордоворотом!
- Не ругайтесь, сейчас вы должны оказывать друг другу поддержку, чтобы смириться с правдой! – Кюхён уже не знал, куда податься со своими проповедями.
- Он ночевал под мостом, когда приехал в столицу! – Юно обреченно поднял взгляд к потолку. – Восхитительно, у меня лицо бродяги! Человека с внешностью герцога Кентерберийского можно было найти на грязной картонке среди оборванцев! Почему та девица не списала меня с кого-то более благородного?!
- А над Джунсу все прикалываются, – отозвался художник. – Видимо, поэтому я, наивное флаффное создание, позволил вам обвести себя вокруг пальца.
- У Ючона брат есть, – тихо заметил майор. – Прикольно. И вот еще фотка с мамашей. Это не моя мамка, тут приличная баба какая-то. Моя-то бедная алкашка, поди, померла уже…
- Кю, а ты почему так спокойно относишься к существованию какого-то пучеглазого певца? – прищурился Джунсу.
- Я благодарен ему, – смиренно ответил монах.
- Ну, я, в принципе, тоже, – согласился Джунсу. – Операции он один делал, а красивые мы теперь оба.
- Эй, Мистер Жирная Жопа Кей-Попа, – в негодовании воскликнул Хичоль, – ты кого пучеглазым обозвал?! Нормальные у Кю глаза, я бы даже сказал, красивые!
- Да ладно, – расплылся в издевательской улыбке Джунсу. – Вечная улыбка на зависть Джокеру и лупешки, как у страдающего запором в процессе борьбы с недугом.
Ючон захохотал и похвалил художника за отличное хамство; тот лишь отмахнулся от него.
- Давайте установим правило, – серьезно сказал Юно. – «Своих» артистов можно унижать как угодно, но о «чужих» так отзываться – запрещено! Джунсу, это тянет на дуэль. У нас одинаковые лица. Ты только что оскорбил монаха!
- Вызов принят. – Джунсу, закинувший обе ноги на подлокотник кресла, закрыл один глаз и сделал вид, что целится в Юно из пистолета.
