- Это – единственная возможность для двух лесбиянок… то есть омег завести своих детей, – поправил его Чанмин. Джеджун уже не сдержал смешок. – Как вы не понимаете, бестолковые? Любовь – единственное чувство, ради которого стоит жить. Я не верил, что смогу ее найти. И когда увидел это вечно плачущее чудо-юдо, вашего бухгалтера, – думал, что лишь попользуюсь им и выброшу. Но постепенно понял, какое это сокровище. Он сам не осознает свою красоту. Сам не понимает, сколько в его сердце нерастраченной нежности. Может быть, он никогда не сможет выносить моего ребенка, у которого будут мои, черт бы их побрал, оттопыренные уши или губы на пол-лица. – Джеджун снова засмеялся, понимая, что сейчас вампир проезжается не столько по своей внешности, сколько по внешности поп-певца. – Но он может быть рядом со мной, засыпать у меня под боком, ворчать на меня, стесняться передо мной того, что он омега, бояться целовать меня на публике, но все равно делать это, если я очень прошу… Я могу быть с человеком, которого я люблю и который, это не менее важно, любит меня. – Чанмин поднял лежащую на столе руку Джеджуна и поцеловал его пальцы. – Это стоит того, чтобы переступить через все предрассудки против омег. Честно. А вы, кажется, хотите отбросить все то, что вас связывает. Да, Ючон изменил. Но из-за кого это произошло? Из-за тебя, Джунсу. Ты сам хотел, чтобы Ючон перестал принимать таблетки. А видел я Джеджуна без них. Он мне впервые отдался во время течки и плакал после этого. Ну, устроены вы… мы так, что теперь поделать? – Ючон уже вовсю ревел; Джунсу не удержался и погладил его по спине. – А я рад, что такое произошло. Рад, что эта застенчивая прелесть передо мной раскрылась. Рад, что он смог забыть Юно, который не может его защитить, и доверился мне, готовый сам защищать меня, когда понадобится. И если Джеджун, образец нравственности, смог быть с замужним омегой, – Чанмин незаметно снял кольцо со среднего пальца, надел на безымянный и продемонстрировал его, – то что мешает вам, свободным от предрассудков и любящим друг друга людям, оставаться вместе?
- Мне нужен альфа или кто-то, похожий на альфу, – печально сознался Джунсу. – А этот…
- Родит – и опять будет мужиком, это же Ючон, – заверил его Чанмин. – Ну, в смысле, Дже много про него говорил…
Чанмин замялся. В его мире никаких Ючонов не водилось, о певце он знал лишь в общих чертах, и единственным Ючоном для него был майор, конкуренцию которому мог составить лишь жуткий гибрид Джона Рэмбо и Ллойда Кристмаса из «Тупого и еще тупее».
- Я обещаю, – сказал беременный. – Когда ребенок появится на свет, я стану прежним…
- Да ладно, прежним – не прежним… – Джунсу накрыл своей ладонью его руку. – Если честно, для меня самое главное – чтобы с тобой все было в порядке… и с малышом – тоже.
Ючон разревелся еще сильнее, только теперь – уже от счастья. Джунсу привлек его к себе и поцеловал в щеку, а потом – в губы.
- Как все с ними просто, – развел руками Чанмин, выходя из кафе. – Один монолог – и они готовы пожениться.
- Ты красиво говоришь, – сказал Джеджун, прижимаясь к нему всем телом и с наслаждением вдыхая перенесенный в иллюзию аромат древесно-сладких духов. – После таких слов тяжело не растаять.
- Вероника много книжек читала, – отозвалась Настя, временно становясь видимой. – Ты – ее любимый персонаж, ясен пень, она тебя красиво говорить научила. Ну, а у Дже – не сказать какое гениальное произведение, сюжет может перевернуться и от сырости.
- Спасибо от нас обоих, госпожа, – издевательски ответил Чанмин, намекая на связь девушки с Хичолем.
У отца-омеги Джеджуна чуть не случилась истерика, когда пара пришла знакомиться.
- Родной мой, – сказал папа, уведя Джеджуна на кухню. – Ты же всегда был таким скромным. Помню, в старших классах выпросил у меня сильные таблетки. Я поинтересовался: зачем? Ты признался, что встречаешься с альфой и не хочешь торопить события. Я еще гордился: вон какой умница растет, не готов отдавать свою невинность просто так! А теперь… Омега, да еще и замужний?
- Папа, тебе не угодишь! Сначала ты сам говорил, что я уже «залежался»! – возразил Джеджун. – Еще полтора года назад говорил, что меня, такого старого, никто уже не захочет, что меня невозможно выдать замуж и любой только посмеется! Потом я забеременел. И что? Не порадовался, а заявил, что всегда знал: такие, как я, до последнего остаются правильными, а потом вдруг «приносят в подоле». Теперь у меня есть любимый, пусть и не альфа, но я снова виноват! В чем? Что смог найти свою судьбу, когда все было против меня?
- В том, что это – извращение!
Джеджун хотел заплакать, но не успел: на кухню без спроса вошел Чанмин. Он сел напротив отца и выдал:
- А я не омега. Меня просто так зарегистрировали, чтобы я не чувствовал себя ущербным. Деньги творят чудеса. Но на самом деле я бета и люблю вашего сына. Я способен его обеспечить и готов, кстати, помочь вашей семье, чтобы братья моего Джешки ни в чем не нуждались.
