- С Чанмином? – Омега повернулся к любимому. – У нас была странная и не очень романтичная история знакомства. Проснулись в одном грузовике, я принял его за своего знакомого, он решил, что я ошибка природы… И… – Джеджун чуть покраснел, подбирая слова. Чанмин избавил его от необходимости делать постыдные признания и продолжил сам:
- У него была течка, я хотел крови. Мы просто не дали друг другу умереть: услуга за услугу.
- Как-то так, – улыбнулся Джеджун, старательно заправляя прядь волос за ухо. – Потом он мне понравился…
- Наш Минни так хорош в постели? – предположил Хичоль.
- Нет! – вспыхнул Джеджун. – То есть, конечно, да! То есть… Просто не в этом дело!
Хичоль рассмеялся – без злобы, без яда в голосе. Его взгляд, который Джеджун перехватил в зеркале заднего вида, выражал даже нечто вроде умиления. Что-то потустороннее, зловещее исчезало в нем так же естественно и внезапно, как появлялось, и омеге сложно было понять, какая из составляющих его натуры сильнее: чудовищная или человеческая. «Может, он не такой и плохой, – подумал Джеджун, слушая непринужденную болтовню Хичоля: тот в шутку укорял Чанмина, который посмел воспользоваться слабой «девушкой». – Он ведь романтический герой. А плохой человек не смог бы искренне полюбить. Интересно, у него есть что-то с этим угрюмым слугой? – Джеджун заметил, что Хичоль словно невзначай касается плеча ведущего машину Хангена. – Возможно, он разрешил Чанмину быть со мной, потому что и у него уже есть любимый человек?»
- А что ты думаешь о нашей связи с артистами? – вдруг праздным тоном поинтересовался Хичоль. – Она вообще есть?
- Не знаю, пока не могу рассуждать об этом, – пожал плечами Джеджун. – Я слишком недавно узнал о певце. Наверное, что-то существует… А как вы считаете?
- Я уверен, что между нами протянута тонкая, но крепкая ниточка, которая соединяет наши души, – ответил Хичоль. – Мы – их отражения.
- Не уверен, что Ким Джеджун был бы рад посмотреть на такое отражение, – грустно улыбнулся омега.
- Ким Хичолю придется радоваться, – усмехнулся древний вампир. – Но сейчас не об этом. Ты ведь знаешь, что случилось с группой, где пели ваши прототипы?
- Да, она распалась, – кивнул Джеджун.
- И кто ушел со скандалом?
- Трое, – ответил, как ученик у доски, омега. – Среди них – Ким Джеджун.
- Правильно. – В голосе Хичоля неожиданно зазвучали стальные нотки. – Надо повторять историю. Что артист постороннего продюсерского агентства делает в нашем дружном SM Entertainment?
- Я вас не понимаю, – с медленно тающей улыбкой на губах произнес Джеджун.
Чанмин в страхе посмотрел на своего господина и крепче сжал руку омеги в своей. Ни к чему хорошему Хичоль точно не клонил.
- Минни, покажи нам распад группы, – приказал Хичоль резко. – Избавь нашу замечательную компанию от предателя. Брось его. В прямом смысле этого слова.
Чанмин смертельно побледнел. Он прекрасно понимал, что нужно его господину, но не хотел этого делать.
Джеджун переводил растерянный взгляд с одного вампира на другого.
- Вы же разрешили… – лепетал он. – Я не тот певец… Не уйду от Чанмина…
Хичоль указал пальцем на окно, за которым уже перестали проноситься дома – автомобиль выехал за город.
- Минни, кому я сказал? – нетерпеливо напомнил он.
Чанмин схватил Джеджуна за плечо. Омега был только напуган, тогда как лицо вампира уже выражало боль.
- Прости, – на выдохе произнес Чанмин и, быстро подавшись вперед, распахнул боковую дверцу. Джеджун не успел даже вцепиться в него или в сидение – вампир с силой толкнул его на проезжую часть. Омега, ударившись об асфальт, прокатился до обочины и там, сумев лишь один раз приподнять голову, потерял сознание.
- Господин, ну за что его? – в отчаянии воскликнул Чанмин, заламывая руки. – Это несчастное, безобидное создание, которое виновато лишь в том, что полюбило меня!
- Вот теперь ты действительно наказан и прощен, – объяснил свой поступок Хичоль. – Мальчикам еще учиться и учиться психологическому насилию… Тебя невозможно унизить, падать тебе уже некуда. Но ты еще способен любить и заботиться о ком-то. Это, если не ошибаюсь, уже третий раз, когда ты не сумел защитить дорогого тебе человека? Анджела, чье горло я разорвал собственными клыками; Юно, расстрелянный на твоих глазах; и этот гермафродит, которого тебе пришлось вышвырнуть на обочину.
Чанмин спрятал лицо в ладонях и беззвучно заплакал.
- Кстати, господин, – заметил Ханген, – позвольте сказать, что ваша шутка была не совсем корректна. Мой прототип тоже бросил упомянутое агентство.
