- Ладно, черт с вами, – сказал мокрый с ног до головы Юно, возвращаясь в дом. Он отобрал у художника камеру, но не выбросил в бассейн, а нес в руке. Сам Джунсу и Ючон, вытирающийся схваченным с шезлонга полотенцем, шли за ним. – Солдат успешно выполняет свою программу-максимум – опускает меня до своего уровня тупости. Включайте.
Правда, как только начался фильм «Совращение майора», Юно и сам стал посмеиваться. Играл военный от души, трепетная невинность в его исполнении выглядела настолько нелепо, что герцог отвлекался на его лицедейство от собственной дурацкой роли. К тому моменту, как Джунску объявил конец съемки, оборотень уже веселился вместе с остальными.
- Сдаюсь, сдаюсь, – поднял он руки. – Соблазнение у меня выходит так же глупо, как жесткий секс.
- Да все пучком, я чуть не согласился, – отозвался майор.
- Очень смешно…
- Нет, правда, – присоединился Джеджун. – Я бы не устоял. Ну, если бы ты мне нравился.
- А пафоса-то все меньше и меньше, – радостно заметил Ючон. – Молодец, мужик.
- Да с тобой не останется ни пафоса, ни мозгов – все выбьешь, – улыбнулся ему герцог. – Скоро будем, так сказать, «два дебила – это сила».
- Дружба? – миролюбиво спросил Кюхён, подойдя к его креслу.
- Дружба. – Герцог взял опущенную руку монаха и пожал ее. – После такого даже озабоченный герой подростковой гомоэротической фантазии с тобой спать не захочет. Ты асексуален, люби птичек и солнышко.
- Наконец-то. – Кюхён обнял его. – За мной признали право не делить ни с кем ложе.
- Я с тобой. – Джеджун, сидевший на ковре, помахал ему рукой. – Пошли в монастырь вместе.
- Не получится, – подмигнул ему Кюхён. – Мне ведь в мужской надо.
Джеджун звонко рассмеялся.
- Юно все больше становится похож на человека, – тихо сказал Джунсу, изящно устраиваясь на подлокотнике занятого Ючоном дивана. – Джеджун снова улыбается. Кюхён успокоился. Певцы так охреневают от наших выходок, что временно забывают о своем страхе перед будущим… Так держать, майор. Спасибо.
Ючон повернулся к нему и неуверенно улыбнулся.
- Мне не сложно, Су, – добавил он, чувствуя, что надо ответить чем-то, кроме мимики. – Для тебя – что угодно. Ты только попроси.
- А вот этого не надо, – резко охладел художник. – Губу закатай.
Он сел на ковер между Хёкдже и Донхэ, выбирая, с кем из них можно ненавязчиво позаигрывать. Однако из мыслей все равно не уходил взгляд Ючона. То ли Джунсу раньше не обращал на это внимания, то ли такое было впервые, но глаза майора показались ему красивыми.
Прошло три месяца
МЕХИКО
Весь день шел проливной дождь, и «заключенные» оставались дома. Утро началось стандартно. Проснувшись и умывшись, все ели завтрак, приготовленный Джеджуном. Юно и Ючон, в свою очередь, быстро умяли по два бутерброда и уехали куда-то (один был одет, как бизнесмен, а другой – как латиноамериканский бандит, и всем партнерам дона Эстебана они представлялись кем-то вроде «авторитета и его правой руки»). Артисты не могли не отметить, что эта парочка смотрелась эффектно: «Один уничтожает тебя одним взглядом, – рассуждал Чанмин, – второй готов, если этого мало, подкрепить результат кулаками.» Только благодаря этим двоим удалось оставить часть бизнеса Никиты Сергеевича, развалившегося из-за убийства главы организации и его единственного сына, под контролем мексиканца. Им пришлось провести некоторое время в России, силой доказывая необходимость сохранить деловые связи; вернулись они именно такими, какими сейчас и представали перед окружающими – близко подружившимися, идеально сработавшимися и с новым имиджем. Джунсу и тем утром не преминул предположить, что «телохранитель» еще с рейда по России спит со своим надменным «боссом», на что Чанмин в очередной раз ответил, что представлять этих двоих в одной постели – вредно для его ранимой артистической натуры. Джунсу шепнул ему, что Чанмин, пиная балду в мексиканском особняке, скоро растеряет артистизм и даже танцевать разучится, и при этом лизнул его в ухо. Макнэ испугался: он к этому не привык, предыдущей (и весьма замученной) жертвой ни к чему не обязывающих приставаний был Хёкдже, который, правда, за свое терпение получил в награду восхитительный портрет. Донхэ тоже хотел побыть музой художника, но тот переключился на Чанмина. Макнэ в последнее время сильно обнаглел, и герой слэша ставил его на место.
