Джунсу скоро отправился к новой заказчице, которую, по его словам, даже фотографировать было бы тошно. Джеджун пожелал ему удачного дня и наконец принялся за свою еду – яичницу с беконом. Одно яйцо и два ломтика мяса – не густо. Впрочем, смотреть на Кюхёна артистам было еще больнее: они жили в Корее и любили вкусную еду, а монах оскорблял их в лучших чувствах – сегодня, например, опять ел простой рис. «Это же фигня, – стонал Донхэ, – ну хоть добавь туда что-то.» «Я не должен обращать внимание на вкус еды, – наставительно заметил Кюхён. – Нужно просто утолять голод.» Как ни странно, в последнее время Кюхён выглядел совершенно умиротворенным – то ли так действовали беседы с католическим священником, у которого он брал уроки испанского и которому помогал в заботе о воспитанниках детского дома, то ли питание раз в день доводило его до счастливого слабоумия. «Вечером обязательно подсуну ему салат из свежих овощей, – вздохнул Джеджун, как только Кюхён покинул особняк. – Надо же витамины получать.» Потом омега поднялся на второй этаж за кофтой и сумкой, после чего, уже готовый к выходу, стал прощаться с артистами, рассказывая, какая еда есть в холодильнике (со вчерашнего вечера была вся почти та же – распинаться особого смысла не было). Затем Джеджун упорхнул – у него был первый день на новом рабочем месте, в небольшой американской фирме. Артисты посмотрели за окно, где стояла стена дождя, и приуныли: все машины разобрали, оставалось разве что вызывать такси. Первым делом они проверили новости о своих коллегах – это был ежедневный ритуал. После каждой ночи могло выясниться, что численный состав Super Junior уменьшился в два раза или лидер DBSK вдруг забыл, как улыбаться фанатам. Но, к счастью, видимых изменений не было, и хотелось надеяться, что все оставалось по-прежнему. Правда, кое-что все же расстраивало «заключенных». Обе группы триумфально возвращались на сцену, их песни покоряли чарты разных стран, концерты производили фурор – какой бы ни была популярность прежде, казалось, что сейчас успех растет подобно снежному кому. «Магия какая-то, – вздохнул Хёкдже, – и почему именно нас пришлось для этого выкинуть…» Потом было сделано не менее чем тридцатое по счету предложение связаться с коллегами. Сделано – и опять отклонено. Не хотелось никого подставлять. А вдруг тот, кого они выберут, окажется уже «не тем»? Ситуация напоминала фантастический триллер про зомби. Осторожнее, это уже не наш товарищ, он заражен и может наброситься… Оставалось, как всегда, звонить Хичолю. Тот, правда, отвечал не каждый раз, но если брал трубку, то говорил одно и то же: рад слышать, будьте здоровы, не скучайте, у нас все глухо, новых замен нет, что происходит – неизвестно. С каждым днем в эту однообразную трескотню верилось все меньше. И в тот день впервые было решено больше с Хичолем не связываться. «Вы же знаете, что он слуга того Чанмина, – напомнил Ханген, сокрушенно опуская руку с зажатым в ней телефоном. – Может, ему приказали говорить, что все прекрасно. Нельзя ему верить. И толку от разговоров с ним – ноль.» «Так бредово звучит, – заныл Донхэ, – но это правда…»
Из дома никто выходить не захотел, и несколько часов были проведены за просмотром кабельного канала на корейском языке с одновременным опустошением алкогольных запасов Джунсу. «Подвешенное» состояние начинало медленно подталкивать «заключенных» к отчаянию. Пока, правда, они вплотную приблизились к апатии. Побег обратно в Корею был невозможен (отобрали документы), обращение в посольство – бессмысленно (те, кем они могли представиться, ежедневно проводили официальные мероприятия). Даже предупреждать коллег, по сути, было глупо: ну что мог ответить Юно звонящему Чанмину, когда прямо напротив него стоял Чанмин? «Боюсь, мы сможем выбраться, только когда те вампирчики наиграются в певцов, – пробормотал Хёкдже, засыпая на плече Донхэ. – Придется скрываться, пока им не надоест исполнять наши роли…» «Да как в армию отправят – так все и пропадут, больно им это надо, – улыбнулся Донхэ. – Джеджун сказал, они – что-то вроде аристократии, вернут нас на место. Ждать осталось недолго.» «А я? – печально поинтересовался Ханген, открывая бутылку выдержанного французского коньяка. – Когда слиняет этот, с каменной мордой?» «И у всей моей группы, судя по новостям, какая-то загадочная отсрочка, – тихо добавил Чанмин. – Нет, они там не в айдолов играют… Это все – только средство достижения какой-то цели.»
Джеджуна пригласили на свидание. Это сделал менеджер по продажам – совсем молодой и симпатичный блондин по имени Дерек, который сел напротив Джеджуна во время обеденного перерыва и, боясь спугнуть нового бухгалтера, завел разговор. Он и сам недавно был в этом филиале, его перевели из-за свободного владения испанским, но юноша чувствовал себя неуютно в чужой стране и надеялся, что Джеджун – судя по всему, тоже иностранец – мог составить ему компанию…
- Но здесь же много американцев, – улыбнулся омега, не понимая, что с ним флиртуют.
- Они не такие красивые, как ты, – решился Дерек.
