Четверо заняли свои позиции, а монах остался в стороне – ему все равно следовало учить другие танцы. Хичоль снова заменил Чанмина, только на этот раз – для персонажей.
Разучивание танца вылилось в катастрофу. Айдолы, которые больше десяти лет провели на сцене, привыкли быстро запоминать движения, чувствовать ритм. Однако те, кому предстояло выступать вместо них, ничем подобным похвастаться не могли. Выделился только герцог: когда-то он за считанные часы превратился в лихого наездника и великолепного фехтовальщика, так что и составить конкуренцию лидеру для него трудностью не было. С остальными проблем оказалось предостаточно.
Хичоль то и дело кричал:
- Джунсу, ты не пьяный в спальне стриптиз танцуешь, больше грации!
- Ючон, ты похож на медведя Балу, который дрыгается на вечеринке по случаю дня рождения Маугли!
- Джешка, разведи руки в стороны, хватит так зажиматься, это не Восьмое марта у библиотекарш!
За три часа нормально выучить танец так и не получилось.
- Боюсь представить, что будет с «Mirotic»… – сокрушенно выдохнул Юно.
- И с «Tarantallegra», – добавил Джунсу, закрыв лицо ладонью.
- А я был хорош, правда, куколка? – спросил герцог, обняв Хичоля за талию и притянув его к себе.
- Только не говорите мне, что они любовники, – шепнул товарищам лидер.
- Похоже на то, – хихикнул изумленный Джеджун. – Прикинь, что в башке у Хинима, если он дал человеку с твоим лицом!
Потом прибыл Гонхи с двумя саквояжами вещей, которые требовались для перевоплощения. Он так и замер с открытым ртом, увидев «каждой твари по паре».
- Кто это? – наконец поинтересовался парикмахер, когда к нему вернулся дар речи.
- Я о чем просил? – напомнил Хичоль.
- Не задавать вопросов и никому не рассказывать…
- Вот и молчим, молчим, как рыба об лед, – загадочно улыбнулся певец.
Следующий этап шока наступил, когда Гонхи взялся за волосы персонажей. Ладно еще то, что почти у всех, кроме майора, они были мягкими и шелковистыми, словно те являлись не злоупотреблявшими краской азиатами, а ежедневно накладывающими питательные маски северными европейцами. Но как только он принялся стричь герцога…
- Вы – натуральный блондин, – оторопел парикмахер, приглядываясь к корням волос клиента. – Я не могу ошибаться. Как такое возможно?
- Что я говорил о вопросах? – вкрадчиво произнес Хичоль.
- Молчу, молчу, – согласился Гонхи, начиная укорачивать чересчур длинные для нужного образа волосы.
Когда с прическами было покончено, в ход пошла одежда. Изысканная сексуальность – для художника, яркая раскрепощенность – для омеги, стильный «кэжуал» – для монаха и герцога, небрежная интеллигентность – для майора… Только вот в артистов они все равно не превратились.
- Выражения лиц, – догадался Юно, рассматривая выстроившихся в шеренгу двойников. – У вас совершенно другие характеры. Вам надо попробовать понять нас и представить, что вы – это мы.
- Люблю весь мир и свою семью, люблю музыку, фанатов, футбол, пальмы и котят, – пропел художник, мило и немного смущенно улыбаясь. Затем, с едва уловимым оттенком пренебрежения осмотрев окружающих, добавил: – И люблю недалеких придурков, с которыми меня свела судьба.
- Класс! – воскликнул Ючон, хватая его за плечи. – Вот это я понимаю! Танцуешь ты отвратительно, но над этим можно поработать, а чувство образа – стопроцентное!
- Я не такой, – обиделся Джунсу.
Художник тут же скопировал его настроение так, что двоих стало невозможно отличить друг от друга.
- Блин, это шикарно, просто шикарно. – Ючон был в таком восторге, что не мог найти других слов. – Рисуешь, правильно? Да тебе в кино играть надо!
- Спасибо, – ответил художник, подмигнув ему. – Мы могли бы вместе сыграть.
Ючон вспомнил, что ему говорили о жанре этого человека, и в растерянности отступил. При этом он взглянул на своего двойника, который как раз смотрел на художника, и понял, что имитировать такую безмолвную преданность брошенного дворового пса, вдруг увидевшего хозяина с новой породистой собакой, ему еще не приходилось.
Джеджун подошел к омеге и положил свои ладони на его щеки.
- Слушай, нуна, так не пойдет, – сказал он. – Это даже не мое смущение – это пипец какой-то. Ну что с тобой?
- Я чувствую себя неуютно в такой одежде, – застенчиво засмеялся омега, схватившись за воротник кожаной куртки. – Это как-то странно.
- Я видел, в чем ты пришел, – строго отозвался Джеджун. – Широкий вязаный кардиган поверх почти женской кофты. Я тоже могу так ходить! Но у меня это выходит сексуально. Хм, что бы тут придумать… О! Тебе нужно самоубеждение. Ну-ка, посмотри китайские и японские рейтинги. Кто самый сексуальный азиатский артист?
- Ты, – ответил омега. – Не я же.
- Фигушки, лапонька, теперь и ты тоже. – Джеджун погладил его по волосам. – Так, скажи себе: я привлекателен, во всех уголках мира есть девочки и, главное, мальчики, которые меня хотят.
- Он думает, – вмешался Юно, – что восхищение фанбоев намного важнее, потому что у каждого корейского айдола есть поклонницы женского пола, а вагоном обожателей-мужчин могут похвастаться далеко не все.
