Омега в отчаянии опустил голову и закрыл глаза, а Чанмин не удержался от того, чтобы схватить с дивана мягкую игрушку настоящего Джеджуна и в сердцах швырнуть ее об стену.
- Уже с другими трахается, и года не прошло, – процедил он сквозь зубы.
- Все правильно, Джеша, все правильно, – одобрил Хичоль, понимавший, что происходит у персонажей. – Наслаждайся жизнью. Если он тебя любит, то и над твоей особенностью смеяться не станет. Целую тебя и всех остальных, пока-пока, у меня дела, еще созвонимся.
- Ну зачем? – заныл Джеджун, треснув Джунсу по руке. – Теперь он думает, что я – непостоянный…
- Теперь он думает, что ты сильная личность и способен прожить без него, – возразил художник. – Может, еще немного ревнует, чертов собственник.
- Ревнует? – Джеджун сложил обе ладони на груди, готовясь растаять. – Он хотел узнать, не нашел ли я другого парня, потому что еще любит меня?
- Нет, – ответил Джунсу, – потому что считает: раз ты, чушка такая, его любил, значит, теперь до конца своих дней должен его одного боготворить. Он просто не верит, что такой, как ты, мог найти другого парня и забыть его!
- Все равно, – продолжал улыбаться омега. – Значит, он думает обо мне.
- Художник по себе судит, – шепнул майору герцог. – И у меня план. Наконец я понял, почему он так упорно намекал на наши с тобой отношения – хотел, чтобы мы это опровергали. Ты тоже не имеешь права найти счастье с другим, и если Джунсу увидит, что у нас роман, то в его сердце вспыхнет ревность.
- Опять ты за свое, – вздохнул майор. – Ну, вперед, попробуем. Только че лишнего сделаешь – без зубов останешься.
- Ты привлекателен не более деревянного бруса, – поморщился Юно. – Просто ты мой друг, и я хочу помочь.
- Блин, «друг», – обрадовался майор и от чистого сердца стиснул герцога в теплых, но все-таки стальных объятиях.
- А с этими двоими что? – нахмурился Джунсу, заметив, что оборотень и пришелец слились в относительно тесном физическом контакте.
- Не знаю, – тихо произнес Джеджун, мысли которого улетели уже весьма далеко от грешной земли. – Что-нибудь хорошее, наверное…
- А ты чего хотел? – поинтересовался, в свою очередь, Хичоль. – Что он всю оставшуюся жизнь проведет, вспоминая тебя? Ты, конечно, бессовестный красавчик, а он – закомплексованная серая мышка, но не сдохнуть же ему теперь, поливая подушки слезами одиночества и называя фаллоимитаторы твоим именем!
- Я понимаю и ни за что его не осуждаю, – сказал Чанмин, зло прищурившись, – но того парня хочется придушить. Какой-то ублюдок… моему Джешке…
- Он не твой уже три с лишним месяца.
Чанмин в бешенстве ударил кулаком по полу.
- И да, – продолжил сыпать соль на рану Хичоль. – Новый хахаль делает с ним все, что захочет. Ты научил, а тот парень теперь пользуется.
- Вот нравится тебе людям нервы трепать, – застонал Чанмин, пряча лицо в ладонях. – Теперь у меня перед глазами – Джеша в постели с каким-то козлом.
- Сделал гадость – сердцу радость, – ответил Хичоль, которому не терпелось добраться до Джеджуна и подробно рассказать о реакции Чанмина. – Пойду-ка я к себе в общагу, а то у меня Ханген без любви и ласки совсем в сухарь превратился, того и гляди крошиться начнет.
- Шлепай, и спасибо, – бесцветным тоном произнес Чанмин, открывая на телефоне старые сохраненные сообщения от омеги. Представив себе, как Джеджун пишет все те же «люблю, целую» какому-то другому мужчине, вампир чуть не отправил телефон следом за чужой мягкой игрушкой – прямиком об стену.
Артисты, естественно, опоздали, зато теперь у Кюхёна было предписание врача, которое значительно ограничивало его рацион и таким образом избавляло монаха от множества проблем, во всяком случае, на первое время.
Состоялась еще одна репетиция, после которой слово взял несколько чумной лидер (он пару раз заснул стоя, и Джеджун будил его, пихая в бок локтем). На следующий день были запланированы съемки в развлекательной передаче, по формату – фактически ток-шоу. Ничего сверхъестественного, просто беседа с ведущими, все разговоры – в рамках темы «как мы все скучали друг по другу и как счастливы снова быть одной группой».
- В общем, идеальный вариант, чтобы испробовать себя до полной замены, – сказал Юно.
- А зрители там будут? – спросил монах, помахивая подвеской в форме бантика. – Я сегодня заколдовал амулет и мог бы начать заряжать его.
- Охренеть. – Хичоль, который тоже успел приехать, отнял у монаха потенциально «чудовищное оружие». – Бантик. Кю, лапонька ты моя, а чего же не сердечко? Или, например, кошачья мордочка? Стыдоба! У другого Хичоля – знак Инь-Ян!
- Я думал, что-то нейтральное будет лучше, – объяснил монах.
Хичоль отправился примерять магический артефакт на майора и герцога – предполагалось, что аккумулированную в нем силу получит один из них. Бантик был маленький и потому, конечно, бросался в глаза не сразу, но его нежно-розовый цвет смотрелся нелепо.
- Зрители будут, только мало и не все – фанаты, – признал Юно. – Кроме того, боюсь, без пропуска не получится достаточно близко подобраться к студии.
