- Давно я что-то с Кю не общался. Дел у обоих невпроворот… Надо исправляться, а то уже скучаем друг по другу.
- Все верно, – ответил омега, когда прополоскал рот.
- Если не поддерживать контакт – недолго и поссориться, – закончил рассуждать Чанмин. – Ну, кукла, одевайся – и мы выезжаем. Где ты, кстати, своего «соулмейта» потерял?
- Он с какой-то девчонкой уехал, – придумал Джеджун. – Думаю, скоро вернется.
«Кукла? – все больше злился он. – Чанмин называет его «куклой»? Совсем совести нет?! Я – ромашка драная, а этот – куколка? Как так, одно лицо же!»
Ючон вошел в общежитие, светясь от счастья, сразу нашел причесывающегося Джунсу и гордо объявил, что научился читать.
- Будь тебе пять, я бы по головке погладил и конфетку дал, – вздохнул художник, старательно укладывая волосы (репетиция репетицией, но Ангел Шиа всегда должен оставаться сексуальным). – Только тебе под тридцать. Могу сказать лишь: «наконец-то». Иди своему парню похвастайся, он оценит и устроит тебе незабываемую ночь. Кстати, давно хотел спросить… – Джунсу закончил с волосами и принялся накладывать «легкий макияж», состоящий примерно из десятка ингредиентов. – Как тебе его «волчонок»? Размер ведь не для слабых.
- А я на слабого похож? – нахмурился Ючон и только потом понял, что подтвердил свою роль пассива в этой вымышленной паре.
- Нет, ты вообще не похож на гея, – с презрением сообщил Джунсу. – Тебе бы бабу. Толстую такую, деревенскую. Которая будет после тяжелого рабочего дня ставить тебе на стол тарелку супа и пару бутылок соджу, потом умиленно наблюдать, как ты чавкаешь, а ночью раздвигать жирные ноги на скрипучей кровати – молча, а то вдруг трое сопливых детей услышат.
Ючон промолчал. На самом деле когда-то он именно так и представлял себе свое далекое будущее. «Вот закончится война, – говорил он сослуживцам, – женюсь на хорошей девке с большой задницей, поселимся в тихом городишке, детей настрогаем.» Теперь же рядом с собой он видел только вредного, умного и до невозможности красивого художника. Тоже с немаленькой, правда, попой.
Репетиция была долгой и утомительной, но персонажам нельзя было расслабляться – слишком много замечаний натолкнули бы Чанмина на подозрения. Тем не менее, Джеджун все равно несколько раз живописно шлепнулся и получил порцию отборной брани от хореографа. Тот по каким-то личным причинам ненавидел трио и придирался к ним больше всего.
- Как был корягой – так и остался! – кричал гений танца. – Нет, стал еще хуже, потому что ваша недогруппа почти нигде не выступала, и ты вообще танцевать разучился!
- Простите. – Джеджун понуро опустил взгляд. – Я буду стараться лучше.
- Стараться не пить перед концертами? Ты хотя бы на это способен? Да ты даже в прошлом оставался в группе только из-за своего смазливого личика, если бы не популярность, тебя бы выгнали через год после дебюта! Радуйся, что теперь руководство приняло тебя назад, хоть по телевизору покажут, может, люди вспомнят, кто ты вообще такой!
- Не ругайте его, – попросил Чанмин. – Он действительно прикладывает много усилий.
- Помолчи, – грубо отмахнулся от него хореограф. – Не надо защищать предателя. На нем давно пора поставить крест. И мордашка уже не та, и двигаться разучился!
Джеджун нервно вертел кольцо на указательном пальце левой руки. Он чувствовал себя школьником, которого отчитывают перед всем классом.
- Хён все равно важен для нашей группы, – напомнил Чанмин. – Его не забыли и очень любят.
- Вот именно, это же Джеджун, – добавил Джунсу, пританцовывая (у него стало получаться лучше, и он теперь находил в танцах нечто приятное). – Куда мы без него… Пусть сколько угодно плюхается, это мило…
- И ты помолчи, – прищурился хореограф. – Вы все трое мне отвратительны, но ты хотя бы всегда был трудолюбивым и послушным, а эти двое, – он по очереди посмотрел на Джеджуна и Ючона, – беда компании! Гулянки, безответственность, лень…
- Чего этот педрила разорался? – тихо спросил майор у герцога.
- Видимо, личные счеты с трио, не обращай внимания, – ответил Юно.
- Так Джеша чуть не плачет… – Ючон, оставив без внимания шиканье герцога, подошел к хореографу и грозным шепотом сказал ему: – Не нравимся мы тебе, пидор крашеный? Твои проблемы. А продолжишь на Дже пасть разевать – получишь. – Майор улыбнулся и похлопал остолбеневшего хореогрофа по плечу. – Не сомневайся. Ноги выверну назад – и на мясокомбинат.
Хореограф больше на трио не кричал. Не то чтобы на самом деле испугался – просто решил, что Ючон сошел с ума.
- Ты опять заступился за меня, – поблагодарил его Джеджун. – Если Джунсу все-таки согласится стать твоим парнем, ему очень повезет.
- Это мне повезет, – вздохнул майор. – Да только я на это мало надеюсь…
Когда группа, в которой теперь не осталось ни одного певца, вернулась с репетиции, было уже одиннадцать вечера. Джунсу рухнул на диван лицом вниз и почти сразу уснул (Ючон заботливо накрыл его пледом). У Джеджуна все болело: физические нагрузки были для него внове – и он тоже немедленно свернулся калачиком на своей кровати.
