- Ты такой противный, что иногда мне хочется съездить по собственной физиономии, – подал голос возмущенный Джунсу. Художник предложил ему попробовать и устроился перед унитазом, решив, что для справления малой нужды смысла закрывать дверь в ванную не имеется. Омега, окончательно шокированный его поведением, сам захлопнул ее и тут же попал в объятия своего любвеобильного двойника.
- А что вы тут делаете? – спросил он, когда Джеджун перестал тискать его, словно котенка.
- Герцог позвонил и сказал, что Чанмина здесь нет, – сообщил Юно. Он потянулся к лицу омеги и убрал в сторону прилипшую ко лбу мокрую прядь волос, но затем спохватился и с виноватым видом опустил руку. – Мы решили, что надо еще немного времени провести с вами. Завтра ведь… Завтра уже полная замена, мы решили не ждать до Токио. И через сутки мы уезжаем.
- Я кое-что лично хотел попросить, нуна, – встрял Джеджун. – Мы не знаем, что будет дальше, как станет действовать этот однорукий психопат… Вдруг я больше не смогу петь? И… остальные согласны поменяться уже завтра, а я хотел еще хоть раз выйти на сцену. Пожалуйста, нуна…
- Останься с нами, – попросил Юно. – Ну не станет же Чанмин убивать всех завтра прямо на концерте!
- Кто знает его хозяина… – пробормотал Джунсу. – Стадионы и самолеты он уже взрывает…
- А ты не хочешь спеть завтра? – спросил вышедший из ванной художник. Джунсу помедлил с ответом. – Все с тобой понятно. Надоело, великий певец? Уже к пальмочкам хочется? Молчи, фиг с тобой. – Не дав Джунсу издать ни звука, художник вернулся в гостиную и снова занял диван.
- А я воспользуюсь возможностью и продолжу урок, – озарило Ючона. – Майор, где сочинение?
- Так не успел…
- При мне писать будешь. Тащи блокнот и ручку.
Хичоль разбудил монаха, облив его принесенной в стакане холодной водой. Кюхён резко вскочил с кровати, явно готовый вступить с кем-то в бой, но когда увидел хихикающего артиста, улыбнулся, вытер ладонью воду с лица и скромно поцеловал хулигана в щеку. Страсти в этом было столько же, сколько в «чмоке» ребенка лет трех или бабушки. Хичоль остолбенел, а Кюхён излучал счастье. Если первый вообще не понимал, что за ерунда происходит, то второй жил с любимым, делил с ним постель и мог демонстрировать свою привязанность. Пожалуй, сейчас он оказался в таком же раю, каким был Мехико для Джеджуна – до той самой минуты, как Чанмин вышвырнул его из машины.
Художник был недостаточно сдержан для Джунсу, герцог – слишком высокомерен для Юно, омега – чересчур застенчив для Джеджуна, майор значительно уступал Ючону в образованности… Но из монаха Кюхён вообще был никакой. Он, как за день до этого, со всеми бодро и вежливо поздоровался, осведомился у товарищей, хорошо ли им спалось, заверил лидера, что чувствует себя лучше, и от души поблагодарил за заботу…
- От высокой температуры произошло размягчение мозгов, – шептал всем Хичоль. – Нет-нет, жить будет, просто чокнулся немного.
- А ты правда плохо выглядишь, такой измученный, даже хуже, чем вчера, – пожалел Шивон своего макнэ, когда все собирались завтракать. – Тебе хоть что-нибудь сейчас можно есть?
- Ну, не предписали же мне умереть с голоду, верно? – засмеялся Кюхён.
- Мюсли! – заявил Хичоль, ставя на стол перед монахом тарелку с сухим завтраком. – Лопай витаминки…
- О, спасибо, хён, – поблагодарил тот, с нежностью посмотрев на севшего рядом с ним певца. – Кстати, тебе сделать кофе? – Он, не дождавшись ответа, вышел из-за стола. – Ну, так что тебе?
- Вина налей, – пробормотал Хичоль, с обреченным видом подпирая подбородок ладонью. Видимо, монах считал, что если будет называть его и всех окружающих «хёнами», то от оригинала станет неотличим…
- Хичоль, можно узнать, с кем у тебя все-таки роман? – шепотом спросил Чонсу. – Просто с Хангеном ты точно спишь, но почему-то ведет себя, как твой парень, не он, а наш макнэ…
- А я между ними обязанности поделил. – Хичоль посмотрел сначала на Хангена, который с холодным безразличием в глазах обводил взглядом участников группы, и затем – на Кюхёна, который сам решил сделать кофе и уже осторожно размешивал сахар. – С одним сплю, а с другим встречаюсь.
- Надеюсь, это шутка… – пробормотал лидер.
В тот день состоялась запись музыкальной передачи. Монах держался на сцене лучше, чем в обычной жизни, и после выступления удостоился похвалы от своего проклятого возлюбленного, который повис на нем и не удержался от совместного фото, которое немедленно попало в Instagram. Ханген, увидевший это, спокойно отвел взгляд в сторону и прошел мимо. Вампир с монахом решили, что он ни в чем не подозревал «макнэ», и вздохнули свободнее.
На выступлении амулет немного зарядился. Потом следовала репетиция, и там мог присутствовать настоящий Кюхён, но певец не ответил на звонок. Монах честно отправился отшлифовывать танцевальные движения и повторять свое соло (айдол пел без фонограммы, и пригодились вокальные данные монаха – тут он ничуть не уступал своему оригиналу).
