Заперев за собой дверь, Джеджун включил воду в душе, разделся и зашел в просторную кабинку. Возбуждение несколько спало от замешательства: в прошлый раз довести начатое до логического финала он не успел, а больше опыта в мастурбации у него не было. Но ему слишком нравилась мысль о том, чтобы, вцепившись в еще яркие, свежие воспоминания о близости Чанмина, испытать удовольствие, и пришлось забыть о том, как глупо это может смотреться со стороны – тем более, что этого все равно никто не видел. Джеджун закрыл глаза и некоторое время просто наслаждался тем, как теплая вода струится по его телу. Когда образ Чанмина перед мысленным взором стал предельно отчетливым – омега даже снова ощутил прикосновения к своей груди и сладковатый запах духов – начались более активные действия. Джеджун пробежался кончиками пальцев по своим губам, вызывая воспоминания о поцелуях. Затем, подняв голову, он стал ласкать кожу своей шеи, представляя себе, что это Чанмин скользит по ней влажным языком. Потом были плечи – Джеджун вспоминал, как вампир подолгу целовал их, считая очень красивыми. Перед закрытыми глазами вспыхивали не только картины из прошлого, но и сцены из фантазии – например, омега ясно увидел обнаженного вампира вместе с собой, в душе. Мокрые волосы, капельки воды на коже… Джеджун опустился на колени. Пальцы левой руки стали растирать и пощипывать соски, а в правую омега взял уже возбужденный член. Наслаждение стало разливаться по телу, словно его впрыснули в кровь. Было легко представлять себе, что за спиной у него – Чанмин, и это его прикосновения заставляют забыть обо всем, сосредоточившись лишь на приятных ощущениях. «Ничего не стесняйся, чудо мое, – шепнул воображаемый любовник. – Ты сейчас прекрасно выглядишь…»
Джеджун открыл глаза и мутным взглядом окинул все, что было в кабинке. Ему хотелось использовать что-то, но баночки с гелем для душа и шампунем казались слишком большими, да и вообще принадлежали участникам DBSK – не засовывать же в себя чужие предметы гигиены, он бы еще про расческу подумал! Оставалось обходиться, как и в первый раз, собственными пальцами. Джеджун, сев на пол и прислонившись спиной к стене кабинки, раздвинул согнутые в коленях ноги. Воображаемый Чанмин перед ним хитро улыбнулся, придвигаясь ближе. Омега, будто в трансе, вспоминал каждый изгиб тела своего любимого и при этом поглаживал подушечкой среднего пальца свой вход. «Есть такой жанр порно – «мастурбация», – звучал в ушах омеги насмешливый голос вампира. Их первая ночь, когда о любви речи еще не шло, ожила. Даже щеки Джеджуна, как тогда, покрылись румянцем, только уже не от стыда, а от возбуждения. – Предлагаю поменять жанр, добавив второго актера…» Омега продолжал гладить себя, доводя до предела, чувствуя внутри знакомый жар желания. Когда сил терпеть не осталось, он ввел в себя один палец, которым стал медленно, прислушиваясь к каждому ощущению, двигать. Этого было, конечно, слишком мало для сравнения с полноценным физическим контактом, и Джеджун представлял себе, что вампир аккуратно подготавливает его, растягивая. Скоро он, расслабившись и почувствовав, что требуется нечто более существенное, добавил второй и третий пальцы. Джеджун проталкивал их в себя, сначала неспешно и осторожно, потом все более резко и яростно, не обращая внимания на дискомфорт (никакой смазки, кроме льющейся из душа воды, не было). Он запрокинул голову, прижавшись затылком к стене, и часто глотал ртом воздух. Пальцы свободной руки снова скользнули по влажным губам и шее. Ощущая приближение волны удовольствия, Джеджун еще ускорил темп и позволил себе во время оргазма простонать имя любимого.
В первые полминуты сидевшему на полу душевой омеге было хорошо. Он наслаждался теплотой снаружи, от льющейся на него воды, и внутри, от давно требовавшейся разрядки. Однако за этим пришло мерзкое чувство одиночества, усиленное стыдом от осознания только что совершенного. Хорош он был – при троих людях в квартире заперся в ванной и трахнул себя пальцами, думая о человеке, который и без него неплохо обходился… Как жалко и низко.
Джеджун выпрямился, быстро помылся и, на ходу одеваясь, вышел из ванной. Открывая дверь в коридор, он лишь наполовину надел футболку; таким образом, Чон Юно, на которого он наткнулся, смог увидеть его частично обнаженным.
- Татуировки… отлично нарисованы, – сказал он, смущенно улыбнувшись.
- А-а, да, спасибо, Джунсу постарался, – ответил омега.
- Чего ты там делал столько времени? – разбуженный визитом гостей художник в раздражении прошагал к ванной. – Дрочил и плакал?
Джеджун вздрогнул и с трудом заставил себя не броситься подальше от людей и света. Художник же просто шутил? Он не слышал стонов?
