- Не приближайся ко мне, ничтожество, меня от тебя тошнит, – гневно потребовал герцог, продолжая сжимать руку в кулак. – Ты сам должен взять ножницы и отрезать этой мрази все лишнее, отомстив за свою женщину. Ючон за Джунсу просто убил бы. Даже Кюхён не оставил бы в живых обидчика Хичоля!
- Я довел бы его до самоубийства своими занудливыми проповедями? – удивленно поинтересовался монах, задирая голову вверх.
- Я же не могу, – с горечью в голосе сказал Чанмин, перестав улыбаться и глядя прямо в пылающие глаза аристократа. – Я не могу причинить Донхэ вред. И, черт возьми, вовсе не потому, что иногда помогал ему делать уроки.
- У тебя есть слуга, – напомнил герцог.
- Которому я тоже не прикажу отрубить Донхэ голову, – ответил Чанмин. – Но если он сам, без моего ведома, вздумает отрезать ему обе ноги и сделать холодец, – наказывать потом не стану.
- А я знаю, зачем Вероника тебя таким жалким сделала, – вдруг заметил Донхэ. – Это чтобы ты стал крутым только благодаря Сьюхе и, несмотря на всю свою сверхсилу, поклонялся ей, как богине. А вот тут Сьюхи нет, и ты даже не можешь нормально отомстить за свою сучку, которую я точно бы трахнул, окажись у меня чуть больше кокса.
Чанмин наклонился к Донхэ и схватил его за волосы.
- Говори больше гадостей, Донни, – посоветовал он мрачно, – и кто-то прикончит тебя без моей помощи.
Джеджун подошел к Чанмину и взял его за руку, чтобы увести. Он выглядел грустным. Шок прошел, счастье от попадания в безопасность – тоже; все снова стало очень сложно.
Майор, который немного восстановил силы, поднялся с дивана и, сопровождаемый взволнованным художником, ушел в ванную. Вернулся он через полминуты; Джунсу уже не беспокоился, а коварно хихикал в кулак.
- Вот он правда много языком треплет, – заявил майор, опускаясь на корточки перед Донхэ и заставляя Кюхёна отползти в сторону. – А мы все устали, спать хотим. Ты в плену, дубина. Молчи.
Ючон резко засунул ему в рот какое-то черное тряпье.
- Кляп? – хмыкнул герцог. – Он извращенец. Может, ему подобное нравится.
- Ну вряд ли настолько извращенец, – сказал майор, выпрямляясь. – Это ж носки мои грязные.
Юно поморщился, Донхэ чуть не вырвало, Джунсу повис на Ючоне, а Чанмин постарался не слишком явно злорадствовать: у «принца», долго изобретавшего для него самое гадкое и унизительное наказание, наверняка теперь осталась психологическая травма.
Проходившие мимо полицейские, к счастью, увидели у фанаток перед общежитием меч и додумались отдать его охране, так что Юно сумел взять его назад. Пленных оставили в общежитии квинтета, где каждого (на всякий случай) решили еще и приковать наручниками к батарее. Одни наручники конфисковали у омегаверсной парочки ЫнХэ, вторые неожиданно пожертвовал Шивон («Просто девушка шутки ради подарила!» – оправдался секс-символ), а третьи, скрепя сердце, отдал Джунсу («Я планировал как-нибудь сыграть оккупанта и арестовать опасного повстанца,» – пояснил он). Чтобы они не имели возможности как-то объединить усилия, пленных растащили по разным помещениям. Насте досталась кухня, профессору – гостиная, а Донхэ поселился в одной из спален, вынуждая художника с майором эмигрировать. Джунсу настаивал на том, чтобы обосноваться в просторном и уютном доме Пак Ючона, однако пришелец был категорически против; тогда Джунсу сделал ставку на обитель семьи своего оригинала, но, позвонив среди ночи матери Ангела Шиа, получил ожидаемый отказ: бестактная сволочь, позорившая ее без пяти минут идеального сына, не имела права находиться в этих стенах, а уж тем более – в компании неряшливого военного, который, по ее мнению, мог за полдня превратить шикарный дом в грязную казарму.
- Джеджун жил один, – пришел на помощь омега, когда принял душ и облачился в уютную теплую пижаму, не забыв сменить линзы на очки. Он протянул Джунсу оставленные ему ключи. – Ночевать можете там, когда удобно. Думаю, Джеджун не был бы против.
- Может, лучше тебе отсюда убраться? – предложил художник. – Ты беременный, а рядом – эта тварь, которая над тобой издевалась.
- Донхэ ничего особенного мне не сделал, я его не боюсь, – серьезным тоном ответил Джеджун. – А Чанмин из-за приказа не может далеко от него уходить.
- И чего – Чанмин… – Джунсу, обо всем догадавшись, демонстративно зафыркал. – Ай, ну и дура ты! Все простил и хочешь опять прилипнуть к этой гадине?
Джеджун с ним пререкаться не стал – просто вложил ключи в ладонь Джунсу и согнул его пальцы, как бы закрепляя договор аренды.
Настю заставили показать Чанмину-макнэ его фанфик и иллюзию, а также пару других, попутно рассказывая, что его не в капусте, как всех нормальных детей, нашли. Юноша не расплакался и не стал беситься, а впал в ступор – сидел один в спальне без света и смотрел в стену. Джеджун не выдержал: подошел к нему и сел рядом, нежно взяв за руку и попросив выговориться. Макнэ глухо пробормотал:
- Хён, а каково это – быть ненастоящим?
- Не плохо и не хорошо, – улыбнулся омега. – Ты живешь, дышишь, думаешь. Как все. Настоящие люди ничем не отличаются от тебя…
