Джеджун пришел только на фанмитинг, успев немного выспаться и выглядя значительно лучше и счастливее, чем перед уходом с репетиции. Пока самозванцев красили в гримерной, Джунсу и Юно с подозрением на него косились, и художник в итоге решил задать вопрос: что, не удержались и сделали грязное дело прямо при посторонних? Джеджун покраснел и промолчал, оставив ответ очевидным.
На мероприятие явился также Кюхён – правда, в сопровождении лидера, а не Хичоля. Последний вернулся в общежитие DBSK и, стоило Чанмину отойти, закрывая за ним распахнутую настежь дверь, со всей звездной дури дал пинка прикованному к батарее Донхэ.
- Эй, эй, не трогай, а то мне придется тебе это запретить, – раздраженно потребовал Чанмин, оттаскивая его от «принца», едва не задохнувшегося от удара в живот.
- Это тебе, маленькому гаду, за Джешку и за Мина! – крикнул Хичоль, высовываясь из-за плеча своего господина. – И за папаню твоего, наверняка же задрал бедного родителя своими выходками!
- Мать твою, шестерка, что за люди тебя окружают, – прошипел Донхэ. – Твоя баба – озабоченная, а твой слуга – псих!
- Чего это он Джешу озабоченным зовет? – поинтересовался Хичоль, играя бровями. – Вы тут… болтик в гаечку?
- Хичольда, ты как всегда сама тактичность, – вздохнул Чанмин, выходя из спальни. Впрочем, в гостиной было не многим лучше – там сидел, развесив уши, профессор. Пришлось тащить слугу в пустующую спальню, благо на такое расстояние, как выяснилось, вампир удаляться мог. – Да, мы с ним переспали. В ванной, конечно, не прямо при этих засранцах.
- Доволен? – Хичоль хихикнул, толкая господина плечом. – Джешка же еще вполне прилично выглядит! Как у вас все прошло?
- Да вот в этом-то все и дело… – Чанмин опустил голову, почесав затылок.
- Что, уже неприлично? – удивился Хичоль. – Он что, в корсете ходит, а на самом деле пузо уже размером с хороший арбуз?
- Да ну тебя, – безразличным тоном ответил Чанмин.
- Тогда что? А, знаю! – Хичоль подпрыгнул на месте. – Натыкался на один омегаверс, где, если кончить в беременного омежку, он еще раз залетает, а потом будет рожать по очереди!
Чанмин постучал его кулаком по голове.
- Бестолочь, мне просто как-то странно это делать, – признался он. – Такое идиотское чувство, как будто нас трое. И ребенок наблюдает, осуждает: мам, пап, вот вам не стыдно? Как думаешь, – Чанмин с безнадежностью во взгляде посмотрел на слугу, – я параноик?
- Наверняка, – кивнул Хичоль. – Но это еще что: один ребенок! Вот за нами с Кю, – он важно поднял вверх указательный палец, – штук сорок богов наблюдать будет. Прямо порно-спектакль!
- Не смешно, – поморщился Чанмин.
- Так и мне не смешно: этот блаженный еще в процессе молиться начнет. Я его из спальни на хрен вышибу.
- Он же не совсем идиот, – засмеялся Чанмин. Новое облегчение: мало того, что Джеджун до сих пор хотел засыпать в его объятиях, так еще и Хичоль продолжал с ним трепаться, как с приятелем. Если не считать перспективы быть загрызенным во сне оборотнем, Чанмину все достаточно легко сошло с рук.
- Совсем, совсем, – пробурчал Хичоль, отвернувшись в сторону. – Сказал, что перед «первым разом» к богам точно обратится: попросит прощения за грех и снимет с себя обет. Я подумывал спонтанно наброситься на него: возьми меня, Кюхён-а, хочу тебя прямо сейчас… И он – глазки к потолку, скорее извиняться… Я его тогда не девственности, а пары зубов лишу.
Чанмин расхохотался так, что шлепнулся на чужую кровать.
Сначала фанмитинг шел гладко, будто ничего особенного не случилось и хотя бы кто-то прилично готовился. С первой минуты все держалось на добросовестности герцога, и макнэ, глядя на него, тоже воодушевлялся. Правда, ну какое дело могло быть британскому аристократу и влиятельному оборотню до выступления корейского певца? А он улыбался, общался с фанатами и коллегами, поприветствовал ребят из Super Junior… Чанмин, в свою очередь, и в фанфике был артистом. Ему не полагалось вести себя так, словно эти поклонники являлись для него чужими, ведь, как объяснил сам герцог, это был и его «Красный океан» тоже.
А что «лицо группы»? «Лицо» помалкивало и думало о чем-то своем. Чанмин не слышал разговора в гримерной и полагал, что дома «злой двойник» обидел хёна… то есть нуну. Как можно было! Джеджуна, такого милого, доброго, скромного и заботливого! «Получит у меня этот негодяй,» – решил макнэ, включая «эвила».
У дуэта и трио было по одной собственной композиции в программе; пока Чанмин с Юно пели (на самом деле пели, и у герцога даже неплохо получалось), оставшиеся трое побежали переодеваться. И тут Джунсу выдал: ну и какая же дура сразу брякнется в постель к мужику, из-за которого сначала чуть матерью-одиночкой, а потом трупом не стала? «Понимаю, что возраст уже и последний шанс, но это просто глупо, – подытожил он. – Мы бы тебя не бросили, нечего вешаться на шею такому гаду!» После этого Джеджун чуть не плакал, и макнэ вообще изобрел целый ворох наказаний для двойника в стиле «Один дома».
