Чанмин старательно подготавливал Джеджуна, радуясь тому, что постепенно мышцы расслабляются, а сам омега краснеет и начинает совсем тихо, но все-таки постанывать при его движениях. Джеджун, понимая, что любовник тоже изголодался по вниманию, протянул одну руку к его члену и, стерев с головки выступившую смазку, начал его ласкать, поглаживая и сжимая в ладони.
- Нет-нет, хватит, а то долго не выдержу, – скоро попросил вампир.
- Я тоже, – смущенно улыбнулся омега.
Чанмин еще некоторое время разрабатывал Джеджуна пальцами, после чего, нанеся остатки крема на свой член, медленно вошел, следя за реакцией возлюбленного. Проникновение получилось легким, и омега стал глубоко дышать, закинув руки на шею вампира.
- Все хорошо? Как ощущения? – спросил Чанмин, войдя в него полностью.
- Как будто я вернулся домой, – прошептал Джеджун.
Чанмин не спешил, не был напористым, но с каждым его движением Джеджун все больше погружался в море блаженства. Ему становилось не жарко, а тепло, и вместо ярких вспышек удовольствия он ощущал нечто вроде приближающейся зари. Чанмин кончил первым, но, почти не прерываясь, вновь заменил свой член пальцами. Оргазм напомнил Джеджуну набежавшую на песчаный берег тихую волну, которая ласково омыла его, а не унесла с собой в океан. Это было прекрасно и так успокаивающе.
- Я люблю тебя, – произнес омега, поглаживая Чанмина пальцами по щеке. – Спасибо. Больше я этого не попрошу.
- Все-таки неприятно? – забеспокоился вампир.
- Замечательно, – заверил его Джеджун. – Но проси лучше сам.
Чанмин тихо рассмеялся.
- Малыш, вот такая у тебя мама, – сказал он, положив ладонь на живот Джеджуна. – Сексуальная лже-стесняшка. И папе это так нравится, что появился ты.
Джеджун чмокнул Чанмина в щеку и поднялся с полотенца, чтобы смыть макияж и скрыть снова заблестевшие от слез глаза. Может, этот парень еще и не привык к мысли о его беременности, но уже называл себя «папой». Значит, это было вопросом времени.
- Ты его там поимел, что ли? – скривился Донхэ, как только Чанмин, оставив Джеджуна мыться, вернулся из ванной в спальню. – Вы с ним вообще больные?
- Я тебя сейчас поимею, если не замолчишь, – отмахнулся Чанмин. – Стоп, сам тронуть не могу. Но скажу герцогу, что ты смеялся над Дже, и он сделает это вместо меня. У него хозяйство размером с твою ногу, не обрадуешься. Майор поможет, пристроится спереди. Там, конечно, габариты не такие, зато он редко моется. Хм… – Чанмин задумался. – А ведь это идеальное наказание для того, кто хотел совершить изнасилование.
- Только попробуй подать им такую идею, крысеныш, – процедил Донхэ, испуганно вжимаясь спиной в стену рядом с батареей.
Макнэ репетировать желал еще меньше, чем Джеджун, хоть и не был так сильно измотан. Фанмитинг квинтета? А его-то какое дело? Эта группа, для справки, вообще никогда не воссоединялась. Но даже если бы JYJ и правда простили SM все обиды, бросившись в объятия TVXQ, все равно Чанмин имел к этим певцам весьма посредственное отношение. А те, кто его окружал, – и вовсе практически никакого. Он-то хотя бы воплощал в себе каноничный образ артиста, а остальные чего? Минуточку, авторы хоть раз видели DBSK НЕ на фотографиях? Создавалось впечатление, что те дамочки не удосужились посмотреть ни единого музыкального клипа…
Чанмин сидел в углу, прямо на паркете, и хотел к хёнам. Очень хотел, до слез. Если не к своим, то хотя бы к их прототипам. Но нет – в репетиционном зале маячили эти трое, напоминавшие Юно, Ючона и Джунсу не больше, чем соджу – коньяк десятилетней выдержки.
