- И поэтому я для тебя сейчас – что-то вроде фантастического создания, покемона, которого любить, конечно, можно, но не трогать же? – Джеджун еще всхлипывал, но как-то обозленно, словно ругаясь своими слезами.
- Прекрати говорить глупости. – Чанмин опять обнял его, прижимаясь щекой к влажным волосам. – Ты все равно единственный, кого мне хочется видеть в своей постели. Но знаешь, в мое время часто считалось неприличным и неуважительным по отношению к жене заниматься с ней сексом, когда уже было известно о беременности…
- А сейчас все не так, и неуважительно – это отказывать женщине только на том основании, что у нее немного вырос живот, – решил поверить вампиру омега. – Докажи, что я тебе не противен.
- Да ты же сам не хочешь, тебе это сейчас неприятно. И до того, как я ушел, тоже не нравилось.
- Я тебя хочу, – капризно ответил Джеджун. – Мне это нужно, даже если не приносит такого удовольствия, как раньше. Потому что ты мой мужчина.
- Твой, – согласился Чанмин, касаясь губами лба омеги. Похоже, он забыл, что Джеджуна слишком много лет никто не ласкал, и он стал первым, кто по-настоящему начал восполнять этот пробел. Наверное, для омеги действительно была важна их физическая близость, без которой он до конца не верил чувствам. А кто, собственно, был в этом виноват? Вампир, начавший отношения с постели и позже показавший скованному бухгалтеру все прелести секса с любимым человеком. – Ох, малыш, прости маму с папой, они хулиганы…
Джеджун припал к губам Чанмина, не демонстрируя никакой страсти и ожидая, что вампир сам перехватит инициативу (иначе выходило бы, что его принудили к сексу). Чанмин скоро обхватил лицо омеги ладонями и, закрыв глаза, с несколько отчаянным неистовством стал посасывать, кусать и облизывать его мягкие губы, постепенно углубляя поцелуй, делая его более пошлым и возбуждающим, но все равно не грубым. Джеджун почувствовал слабость в ногах, когда сильные руки опустились на его ягодицы и нежно сжали их; Чанмин уложил омегу на бок, на еще не убранное полотенце, и лег рядом, лицом к нему. Они продолжили целоваться, обнимая друг друга. «А у него были другие мужчины или женщины за этот месяц? – невольно подумал Джеджун, гладя Чанмина по спине. – Еще пару недель назад голод не так сильно мучил его, он вполне мог спать с кем-то…» Но об этом можно было спросить и позже. А сейчас он постепенно лишался способности рассуждать о чем-то постороннем, ощущая, как в бедро упирается уже совсем твердый член любовника. Чанмин его действительно хотел, и нечего было морочить себе голову подозрениями. Просто он сам еще был мальчишкой – вот и растерялся.
Чанмин боялся сделать что-то неправильно и был так осторожен, словно Джеджун мог от резкого движения рассыпаться на осколки. Омега таял от наслаждения этой нежностью и осмотрительностью – оказалось, помимо мазохистской стороны, в нем присутствовала еще одна, которой нравилось такое трепетное обхождение. К тому же, эта медленная подготовка доводила до исступления, заставляла желать продолжения всем существом. Чанмин, положив голову Джеджуна на свое предплечье, приподнялся на локте и, откинув чуть влажные волосы, занялся его ухом, водя по нему языком, прикусывая мочку и целуя шею чуть ниже ее, а пальцы свободной руки тем временем гладили омегу между ягодиц, размазывая крем. Джеджуну казалось, что у него снова началась течка – таким сильным становилось ощущение требующей заполнения пустоты, сладкой от осознания скорого удовлетворения. Омега опустил ресницы и уткнулся лицом в плечо Чанмина, лениво поглаживая одной ладонью его грудь.
Вампир сам понял, что довел Джеджуна до изнеможения, когда тот повыше поднял ногу, закидывая ее на бедро любовника и таким образом открываясь, прося большего. Это было неосознанное движение, что распалило Чанмина – он любил в Джеджуне эту застенчивость, через которую в его объятиях пробивалась чувственность.
- Оставишь тебя одного на месяц – и ты снова стесняешься, – усмехнулся Чанмин, когда Джеджун убрал ногу обратно. – Обстоятельства – дрянь, но польза есть.
Чанмин перевернул омегу на спину, оставаясь сбоку от него. Джеджун сам уже прижал колени к груди, умоляющими и слегка ошалелыми глазами глядя на возлюбленного.
- Это займет много времени, – предупредил он.
- Я никуда не тороплюсь, это у тебя вечером концерт, – улыбнулся Чанмин, вводя в анус омеги один густо смазанный кремом палец.
- Фан… фанмитинг же, – поправил Джеджун, непроизвольно сжимаясь и невероятно возбуждаясь скорее от осознания того, что это делает его вампир, чем от самого ощущения.
- Не танцуй, исполняйте баллады, – посоветовал Чанмин, целуя его губы и начиная медленно скользить внутри, тщательно смазывая стенки. Вынув палец, он выдавил на него еще крема и снова вошел, заставив Джеджуна вздрогнуть – ему становилось приятно.
- Хорошо, – согласился омега. – Что нам? Поставим такие песни. Голос все равно есть только у макнэ.
