Режиссер мероприятия мешал Джеджуну уйти, и герцог фактически выгнал его, заявив, что они подготовятся сами. Только вот готовились сомнительно – покачались под две баллады, в буквальном смысле слова подрыгались под три танцевальных композиции и перешли к играм и интерактиву с фанатами. Приготовление еды. Джунсу сказал, что «Дже сварганит, а мы слопаем», и перевернул страницу сценария. Вызвать фанаток из зала и разыграть с ними небольшие сценки. «Говно вопрос, я матерый актерище,» – захохотал Ючон, и этот этап решили тоже пропустить. Надувать шарики на скорость. Кому это надо? Проехали. Ответы на вопросы фанаток из числа тех, что они наклеют на доски перед мероприятием. «Ючон, милый, тупица, НЕ ЧИТАЙ сразу вслух, сначала про себя!» – предупредил заботливый Джунсу. «И отсеивай неприличные вопросы,» – добавил Юно. «А неприличные – это типа какие?» – не понял Ючон. И пошло-поехало: герцог с художником начали соревноваться в изобретении пошлостей. Победил художник, который в определенный момент просто прекратил игру и дал герцогу пощечину, обвинив в попытке увести у него парня. Зачем, мол, он его целовал? Совсем свихнулся? Хочет злить нетолерантных корейцев – так пусть с Хичолем отжигает, монах все равно, похоже, секса больше смерти боится. По мнению герцога, правда, поцелуй ничего не значил, и, чтобы доказать это, он проделал то же самое с самим Джунсу, за что получил подзатыльник от Ючона. Джунсу отошел в сторону и посмеивался, пока майор с герцогом ругались: первый громко и с матом через слово объяснял, что лучших друзей трахнуть не хотят и их парней не целуют, а второй сохранял аристократическое спокойствие и лишь иногда, дожидаясь, пока оппонент возьмет передышку в поисках каких-нибудь приличных выражений, замечал, что дружба – понятие растяжимое, и если в представлении полуграмотного пролетария она предполагает только совместное распитие спиртных напитков, обсуждение эротических побед и обоюдную защиту от опасностей любого характера, то среди утонченных и цивилизованных людей она может тесно переплетаться с возвышенной любовью и сладострастием, хотя, конечно, поднимать безродного рабочего до своего уровня было со стороны оборотня грубой ошибкой. Ючон, не дослушав очередную цветистую фразу, внезапно засветил Юно кулаком в висок. Как он виновато пояснил, помогая пылающему от гнева герцогу встать на ноги, это было «от эмоций». Джунсу, благодарный зритель, похлопал в ладоши, Юно гордо пообещал отомстить, а Ючон попросил прощения, но только за подзатыльник, потому что удар посерьезнее оборотень заслужил поцелуем с художником.
Чанмин всхлипнул громче прежнего, и остальные наконец вспомнили про него, забившегося в угол. Майор подошел к нему и присел на корточки.
- Ты чего, пуговица? – спросил он участливо.
- Придурок, какая я тебе «пуговица»? – зло выпалил Чанмин, поспешно вытирая слезы. – Я выше тебя на полголовы! И вы двое, – он поднял взгляд на герцога с художником, – тоже придурки! Мои хёны те еще балбесы, но вы в сто раз хуже! Ненавижу вас!
- Ребенок орет – наверное, голодный, – решил Джунсу. – Ючон, лапуля, покорми его – Генри из СуДжу сейчас в сериальчике снимается, укради присланный фанатками обед на весь стафф.
- Я ухожу! – Чанмин выпрямился, схватил свой ранец и закинул лямки на плечи. – Вы мне – никто, и вы – мерзкие! Ты, Джунсу, нахальный и ленивый извращенец, ты, Ючон, тупой и грубый, а ты, Юно…
Герцог приблизился к Чанмину. Тот замолчал, но дважды ударил его кулаком в грудь. Это было едва ощутимо и даже трогательно – прямо как в корейских мыльных операх, когда девушка, хныча, стучит кулачками по груди парня, обзывая его «плохим» или «дураком», но сама готова разрыдаться у него на плече и обнять. Собственно, последнее герцог и сделал. Чанмин стал рычать и вырываться, но у него, разумеется, ничего не получалось, и он только сильнее злился, гуще краснел и проливал больше слез.
- Отпусти, ненавижу тебя! – закричал Чанмин. – Ты не Юно хён, не смей меня трогать!
- Мы все были друг другу чужими сначала, – почти ласково произнес герцог, крепче прижимая его к себе и принимаясь одной рукой гладить по спине. – Но смотри – теперь кажется, будто мы одна команда, одного поля ягоды, не правда ли? Сейчас и ты с нами, Чанмин. Отныне мы твои хёны. Да, я не умею заботиться о людях и почти всех их презираю, майор не читал ни одной книги и может соблазнить только пуделя – куском колбасы, а художник не считается с правилами приличия и часто ранит чужие чувства… Но мы тоже Чон Юно, Пак Ючон и Ким Джунсу, рожденные от любви Кассиопеи к талантливым артистам, – так же, как ты.
- Кажется, у меня отравление пафосом, – проворчал Джунсу.
- Вот я бы усрался – а так бы не сказал, – восхитился Ючон.
Чанмин перестал дергаться и взялся просто плакать, обняв герцога в ответ.
- Мне одиноко и страшно, – пробормотал он, позволяя Юно гладить свои волосы. – Я же вас не знаю…
- Вот и давай узнаем друг друга, – предложил герцог. – Только не кусайся и не царапайся.
