Отец не брал трубку. Может быть, потому, что звонили с незнакомого номера; но раньше Хичоль не страдал такими предрассудками – вероятно, потому, что был уже стар, когда телефоны изобрели в принципе, и много лет разговаривал «неизвестно с кем», прежде чем в употребление вошли определители. А теперь не отвечал, хотя Донхэ уже в четвертый раз набирал его номер на смартфоне Бэкхёна, бродя по роскошной гостиной из угла в угол. Хорошо, что аренда была оплачена на несколько месяцев вперед, и квартиру еще не пытались сдавать другим владельцам. Можно было спрятаться. Но хотелось бы точно знать, что папа уже сорвался с места и бежит за любимым непутевым отпрыском.
Ханген тоже не вышел на связь. Донхэ позвонил ему дважды – никакого результата. В России был еще день, так почему же никто не хотел услышать звонок и узнать, что «принцу» требуется помощь?
- Кто вы? – еще раз тихо спросил Бэкхён, почти без движения сидевший в широком мягком кресле, где могло бы без труда поместиться два таких айдола.
- Сын самого влиятельного вампира на свете, – раздраженно бросил «принц». – Так уж вышло, что похож на вашего Ли Донхэ. – Третий по счету абонент все-таки ответил. Не хотелось с ним говорить в такой ситуации, но выбора не оставалось. – Хёкки, мутант ты мой радиационный, привет!
Далеко-далеко от Сеула, в севастопольской двухкомнатной квартире, Хёкдже опустил телефон, закатил глаза и тяжело вздохнул. Рядом с ним на диване сидела молодая худенькая блондинка с несколькими темно-синими прядями волос; девушка убавила звук телевизора, на экране которого перед микрофоном изгалялся некий малоизвестный рок-певец, положила свои ноги на колени вампира и спросила:
- Хёшка, это опять твой папа?
- Нет, Оль, братец, – ответил Хёкдже, погладив девушку по голым ногам. – Я говорил про него, недоразумение ходячее. Опять обзывается.
- Чего обзывается? – нахмурилась Оля.
- Он типа красивый, а я чучело, – пожаловался Хёкдже.
- А ну трубу дай. – Оля скинула ноги с колен своего парня, отняла телефон и решительно встала на защиту возлюбленного: – Аллё, Дон, слушай мое авторитетное мнение! Хёшка – за-ши-бен-ский!
- Хёшка? – переспросил Донхэ. – Хёшкин кот… Тупая стерва, отдай телефон моему брату!
- Сам ты тупой кобелина! Гудбай, засранец!
- Нет, Оль. – Хёкдже все-таки отобрал аппарат и ласково взял девушку за руку, как бы говоря ей, что все в порядке, это семейные дела. – Тебе чего? Ты Дже устал один мучить, хочешь моей помощи? Не дождешься.
- А я не мучил Дже. – Донхэ хмыкнул и немного помолчал, собираясь с мыслями. – Тут такое дело… Чего папа не отвечает?
- Не знаю, – пожал плечами Хёкдже. – Может, занят. А чего не мучил? Совесть проснулась?
- Совесть… – Донхэ устало потер пальцами лоб. – Короче, Чанмин – куда большая падла, чем мы могли подумать. У него есть еще один слуга, и это Ким Хичоль из СуДжу. Вот этот педрила нас и не боялся – он сам вампир. Да-да… Шестерка призвал слугу, за гермафродитом явились психованный волчара и дебльный пришелец. Нас всех скрутили. Я сидел пленником в ебаном общежитии Донгов, с магическим браслетом задроченного монаха. Который, кстати, при всей своей задроченности еще и связь Чанмина с папой подтер. Профессор кое-как меня освободил. Он без палочки и без обеих рук, при смерти. Я подстрелил шестерку прямо на концерте, свернул шею менеджеру, возможно, убил одного экзёнка и сейчас сижу в нашей старой квартире, с другим экзёнком в качестве заложника. Вот… мне бы с папой поговорить.
Хёкдже чуть не уронил телефон. Его глаза чуть в прямом смысле не полезли на лоб.
- Ты чего там учудил? – жалобно простонал он. – А я тебя перед папой отмазывал, идиот… Папа нас обоих прикончит!
Связь прервалась: видимо, средства на счете Бэкхёна не были рассчитаны на звонки в Россию.
Донхэ в остервенении бросил телефон на ковер, где когда-то его отец впервые овладел своим оригиналом. Бэкхён залез на кресло с ногами и затрясся, испугавшись, что злость незнакомца со знакомым лицом обрушится на него.
- Ну что, Ребекка? – Донхэ вновь перешел на корейский и медленно приблизился к айдолу. – Поразвлекаемся, пока никого нет?
- У меня есть деньги, – прошептал айдол.
- Ты предлагаешь свои жалкие гроши порождению Тьмы? – Донхэ засмеялся. – Я на все твое состояние, наверное, папину квартиру в Париже только на неделю снять бы смог!
Раздался звонок в дверь. Донхэ, держа в руке винтовку, открыл ее. На пороге стояли слуга и монах. «Принц» опять захохотал, и Чанмин не мог не заметить, что в его голосе звучали яркие истеричные нотки. Бестолковый мальчишка, пока папы не было дома, спалил полквартиры, разбил все тарелки на кухне и подрался с няней, а теперь до дрожи боялся отцовского ремня.
