Хичоль на этот раз не стал подражать герцогу – он просто воткнул острие меча в шею волшебника. Брызнула кровь, словно заливая собой и без того затуманенное сознание артиста. Пришлось вытащить клинок и ударить снова. Что уж нужно было этим вампирам для смерти? Хичоль как-то не задумывался. Но отделить голову от тела, наверное, было разумнее всего. Только она чего-то никак не хотела отковыриваться: удар за ударом – а все еще оставалось слишком много целых тканей. Профессор уже испускал едва слышные предсмертные хрипы, кровь заливала пол. Пожалуй, держать его ногой смысла больше не было, он не представлял опасности. Встав рядом поудобнее, Хичоль взялся разрезать остатки шеи, словно кусок мяса для бифштекса.
Шивон отвернулся, и его стошнило. Чонсу стал белее мела и вцепился в занавеску, чтобы не упасть.
- Все. – Хичоль пнул голову – теперь она ничем к плечам не крепилась. – Скоро он в пепел превратится. Минут через тридцать, не больше. Я пойду переоденусь и помоюсь: весь изгваздался.
Он вышел из спальни, забрав с собой меч. Зрение не подводило, но мозг явно не обрабатывал поступавшие в него картинки: вампир вписался в дверной косяк и пару секунд непонимающе смотрел прямо перед собой, после чего наконец догадался повернуть в сторону.
- Наш Хичоль только что безжалостно отфигачил человеку голову? – дрожащим голосом спросил Шивон.
- Не… не человеку же, – пробормотал глубоко потрясенный лидер. – Но кровищи – как от настоящего…
Бэкхён принадлежал к непредсказуемому миру шоу-бизнеса и, конечно, уже многое успел повидать на своем веку. Но того, что ему пришлось наблюдать в тот вечер, он не мог увидеть даже в кошмарном сне.
Это были, судя по всему, не Донхэ и Чанмин, но сходство было столь поразительным, что сложно было воспринимать их иначе. Итак, Донхэ с винтовкой обнял Чанмина в девичьей школьной форме за талию, притянул его к себе и поцеловал в губы, слизывая с них вишневый блеск. Это был бы самый несуразный фансервис на свете, если бы Чанмин таким образом не расплачивался за собственную жизнь – и, наверное, освобождение заложника. «Мне что, на ВСЕ смотреть?» – промелькнуло в голове у перепуганного айдола.
- А ты, признайся, и раньше хотел такого? – спросил Донхэ, взяв Чанмина за волосы. – Просто знал, что ты мне противен и папа не обрадуется? У тебя запрет был, да?
- Был, конечно, – улыбнулся Чанмин. – Господин хотел вырастить своих мальчиков добропорядочными гетеросексуалами, да и грязным слугам можно совокупляться только с себе подобными. Но каждый ничтожный раб мечтает очутиться в постели прекрасного аристократа, разве нет?
- Бедный Джеджун, угораздило его залететь от такого, – засмеялся Донхэ. – Я ему расскажу о том, что ты сейчас сделаешь. Он узнает.
- Как пожелаешь. Главное, не причиняй ему вреда.
Донхэ упивался собственной властью. Он всегда мечтал ломать чужие жизни и подчинять, но до сих пор для этого сначала надо было заныть: «Па-апа!» Теперь наконец-то он сам устанавливал правила игры.
Впрочем, если бы не отец, Донхэ и сейчас не представлял бы почти никакой угрозы, но об этом можно было подумать и после унижения слуги.
Чанмин сделал шаг назад и стал расстегивать пиджак. Бэкхён отвел взгляд. Он бы и вовсе ушел в другую комнату, но кто знал этих ненормальных двойников – могли за такое и пристрелить. А вот Донхэ с удовольствием наблюдал за тем, как пиджак соскальзывает с плеч слуги. Что и говорить – раздевался он красиво. Наверное, именно Чанмина и все его многочисленные копии Донхэ мог бы считать если не ровней себе по части внешности, то, во всяком случае, близким к этому.
Пиджак слетел на пол. Донхэ снова поманил к себе слугу для поцелуя. Это возбуждало. Он был в опасности и нарушал все отцовские запреты, а заодно показывал средний палец «занудливому» братцу. Спать со слугой – зазорно, Хёкки? Низко? Так любуйся. Для меня единственное ограничение – это мое собственное желание.
У Чанмина часто билось сердце – Донхэ решил, что его тоже заводит эта жуткая ситуация. На мгновение захотелось не просто унизить его, а заняться с ним полноценным сексом, без наблюдателя в виде одуревшего айдола. Но слуга такого не стоил. Тем не менее, Донхэ крепче прижал его к себе, целуя. Было, в общем, понятно, что не избалованная вниманием бухгалтерша нашла в этом парне. Он умел быть нежным.
Чанмин положил ладонь на плечо молодого господина и медленно заскользил по руке вниз. И затем – резкий захват, от которого треснуло запястье; Чанмин схватил выпавшую из руки винтовку, не глядя швырнул ее за спину и сделал подсечку. Донхэ упал на одно колено, взбесился и прыгнул на слугу, как дикий зверь.
«Лучше бы трахались!» – в ужасе подумал Бэкхён, осознав, что началась драка.
Сражение, правда, продолжалось недолго: теперь слуга мог атаковать, как угодно, не боясь причинить вред «принцу», а тот значительно уступал ему в боевых навыках. Скоро Чанмин уже сидел верхом на Донхэ, держа его руки у него за спиной так крепко и неудобно, что любое движение грозило обернуться новой травмой.
