Хичоль долго выбирал наряд. Вместе с ним в магазине был Ханген, который упрямо утверждал, что одежда значения не имеет, так как любой парень все равно запомнит лишь его голого. Он вообще был раздражен, и уж точно не из-за шопинга. Еще год назад это бы взбудоражило Хичоля. Но теперь для него Ханген действительно остался в прошлом, и он хотел произвести впечатление на Кюхёна. Целомудренного монаха, которому впервые предстояла настоящая близость с нежно любимым человеком. Последнее особенно окрыляло Хичоля. Почему-то раньше только он влюблялся, но не встречал искреннего ответа. Даже однажды додумался ненадолго полюбить Юно. А теперь кто-то вздыхал по нему. И не просто кто-то – великий маг! А монашеский постриг и вовсе делал эту ситуацию более пикантной для атеиста.
- Пошли духи выбирать! – придумал Хичоль, купив облегающие синие брюки и бордовую кофту в цветочек. «Попугай,» – прокомментировал Ханген.
- Он же девственник, ты ему только голую жопу покажи, – пробурчал китаец. – Духи еще для него…
- Не бубни, – осадил его Хичоль.
- И не бубнил, – ответил Ханген.
Гонхи постарался на славу – заказал номер в дорогом отеле, большой и усеянный орхидеями. Хичоль посидел на огромной кровати, полежал на ней, покатался от одного края к другому. Вот здесь его монах потеряет невинность. С ним. Было бы проще, окажись это спонтанно. А теперь Хичоль переживал. Как все сделать так, чтобы секс не показался происками дьявола? Как предстать перед ним прекрасным обнаженным ангелом, а не бесстыдным бесом?
- Я дебил? – спросил Хичоль у потолка, оценив собственные размышления.
До назначенного прихода Кюхёна оставался час. Хичоль снова принял душ, позвонил Джеджуну и подискутировал с ним на тему: «Менять ли фамилию» (омега выступал против этой идеи). Когда он положил трубку, в дверь постучали. Хичоль бросился ее открывать. На пороге стоял монах. В костюме, хоть и без галстука.
- Блин, я волнуюсь, – засмеялся Хичоль, чмокнув Кюхёна. – У меня так никогда не было. В смысле, официально. – Он закрыл за Кюхёном дверь и проводил его в номер. – Это как первая брачная ночь! Эм… Шампанское, наверное, не будешь? А то заказал. На всякий случай.
- Спасибо, – нервно улыбнулся Кюхён.
- Во, кино посмотреть! – Хичоль кинулся к пульту, включая телевизор. – У них тут заказывать можно. Как в прокате. – Он положил пульт на столик, так ничего и не выбрав. Кюхён встал рядом. – А давай сначала чуть-чуть поедим. Я попросил клубнику. Она вкусная, и тебе ее можно. Блин, Кю! – Хичоль треснул монаха по руке. – Не бойся ты так. Номер – на всю ночь. Мы просто фигней пострадаем. А потом это само собой получится. Поцелуемся сначала, обнимемся. Я тебя клубникой покормлю. И ты меня. – Хичоль схватил Кюхёна за руку и дернул, заставляя сесть рядом с собой на кровати. Посмотрев в глаза монаха, он сказал: – Под романтические комедии – лучше всего. Аниме не предлагаю. М, кстати… Это печальный момент, но все же. Номер до полудня, только у нас в десять – фотосессия.
- Помню, – тихо ответил Кюхён.
- Ну, что смотреть будем? – Хичоль снова взялся за пульт. – Кю, давай как-то посвободнее. А то я сейчас в истерику впаду. Если совсем не хочешь пока – так и скажи. Просто отдохнем. Я же не настаиваю. – Хичоль опять засмеялся, сжимая руку монаха в своей. – Если честно, я сам не очень настроен сейчас. Слишком уж все торжественно. Но я хотел, чтобы у тебя это было красиво. А номер классный, да?
- Великолепный, – признал Кюхён, отнимая руку. – Но ничего не будет. Это конец.
- Чего? – побледнел Хичоль. – Слушай, если сейчас боишься – да фиг с ним, подождем. Я согласен. Только не слишком долго. Ну, месяц там, два.
- Нам нужно расстаться, – глухо произнес монах. – Ради тебя.
- Чего-о-о? Ерунду не неси! – Хичоль сжал руки в кулаки. – Ты меня бросаешь? ЗАЧЕМ?!
- Я тебя не бросаю, – поправил Кюхён. – Я лишь прекращаю отношения, которых, с твоей точки зрения, и не было. Потому что… – Хичоль открыл рот, но монах приложил палец к своим губам. – Все уезжают в Мексику. И что должен делать я?
- А ты же пока жиробасика Кю подменяешь, – пролепетал Хичоль.
- Две недели. – Монах вымученно улыбнулся, глядя в глаза любимого. Ему было очень сложно. Этот человек стал его главной мирской привязанностью и уже навек поселился в сердце. Но того требовал долг. – А потом мне придется уехать. Сеулу хватит и одного Чо Кюхёна.
- Но мы можем иногда видеться, – заметил Хичоль.
- Раз в год. Для меня это не проблема, но станешь ли ты сам хранить верность человеку, которого видишь столь редко?
- Да я тут ненадолго! – разъярился Хичоль. – Я же вампир! Еще лет пять – и свалю из группы, потому что мне стареть положено!
- Можно попросить Веронику и Настю, – сказал Кюхён мягко. – Одна придумает человека, который делает таких, как ты, снова людьми, а вторая его оживит. Да, потребуется жертва, но можно ведь взять безнадежно больного, который очень страдает и сам просит о милосердии в виде смерти.
Хичоль опустил голову. Да, он любил сцену. Без нее ему, например, в Мексике тоже было неплохо, но он не хотел терять ее навсегда.
