- Очень много всего тут намешано, – горько улыбнулся его господин. Затем, взяв себя в руки, он возобновил рассказ: – Никогда не думал, куколка, что от концертов российских артистов средних лет может быть подобная польза. Но мне, судя по моем удручающему состоянию, и требовалось уже совсем немного. Я ослеп и был парализован ниже пояса – оставалась последняя капля. Она упала в чашу силы, что преобразовывал амулет, и та наполнилась до краев. Настала чересчур длительная для человека клиническая смерть, во время которой вся полученная магическая энергия приживалась в моем теле, будто имплант. И она восстанавливала его. Очнулся я только в морге. К счастью, меня еще не вскрывали. – Вампир коротко рассмеялся. – Дождавшись, когда сотрудник уйдет, я покинул больницу, используя новую способность к телепортации. А на месте «трупа» оставил только маленькую горстку пепла – сжег свой пиджак и жилет. – Он развел руками. – Простодушный народ даже не подумал сомневаться, что я самовозгорелся. Суеверная провинция. Впрочем, каюсь, я использовал телепортацию, а это не многим лучше. Появилась у меня, кстати, и еще одна интересная способность. В тот же момент я разорвал связи со всеми слугами. С Чанмином – чтобы убедить вас в моей гибели, а с Хёкки и Хангеном – чтобы даровать им свободу. Я больше не могу им приказывать, не являюсь их господином. – Как ни странно, при этих словах в голосе вампира зазвучала гордость. – Теперь для Хёкки я просто папа, а для Ханни – коллега.
- Начальник, – чуть заметно улыбнулся китаец.
Хичоль промахнулся с догадкой – он этих двоих уже в одну постель положил, заставил своего двойника стонать и всхлипывать под ласковым «робокопом», а там всего-навсего связь исчезла. Было даже как-то обидно. «Этот напыщенный супер-пупер-злодей так и напрашивается, чтобы его хорошенько отодрали здоровенным Ханниным агрегатом в зад, – мрачно подумал Хичоль, глядя в свою тарелку с гаспаччо. – Не помешает гаду хоть под кем-то прогнуться и покричать, как последняя сучка. Хотя… Может, они все-таки и трахались. Он теперь Ханни не указ. Взял да соблазнил. Ханни это умеет, я помню. Как схватит за волосы, как пригвоздит к месту тяжелым взглядом…» Хичоль лишь теперь осознал, как далеко зашел. Еще чуть-чуть – и он ощутил бы себя частью этого «темного» коллектива.
- Тебе не нравится ужин? – поинтересовался главный вампир мира, снова обратившись к нему. – Почему почти ничего не ешь? Ты давно не насыщался кровью, и тебе не до обычной пищи? Но цвет лица у тебя хороший…
- Спасибо, у Хинима всегда идеальная кожа. – Хичоль сжал руки в кулаки у подбородка и похлопал глазами, показывая совсем не уместное в этой обители зла эгьё. Затем, прекратив паясничать, сказал: – Я как бы сюда не один попал. Вот Настю я вижу, – он жестом указал на проводницу, – сидит, жует, свесив голову, прямо как образцовая корова на пастбище. – Настя возмущенно уставилась на него. – Но Джешке стало плохо, а он в положении. Кюхён, конечно, не беременный, но ему тоже не очень хорошо. Я беспокоюсь о них. – Хичоль виновато улыбнулся и тут же отправил в рот ложку гаспаччо.
- У Джеджуна я только что был, – сказал вампир, – омега в полном порядке, ребенку тоже ничего не угрожает. И Кюхёна проведал. Он тогда еще не очнулся. Выглядит именно так отвратительно, как и положено сволочи, ослабившей связь Чанмина со мной и позволившей слуге оставить молодого господина без присмотра. Впрочем… Пожалуй, недостаточно отвратительно. – Злодей покивал своим мыслям. – Я вполне аккуратно уничтожил только его глаза, а следовало бы изуродовать все лицо. Но это для Николаса. Ему еще предстоит надругаться над этим святошей, и лишать невинности обожженного Фредди Крюгера, по-моему, весьма бредовая идея…
- Пап, я же себе это представил, – прыснул Хёкдже. – Такой, блин, застенчивый Фредди Крюгер снимает свой полосатый свитер и потом прижимает его к груди: «Ах, нет, я не готов…»
Отец, смеясь, закрыл глаза ладонью и покачал головой.
- Хёкки, ешь, – попросил он.
- А то что? Суши остынут? – язвительно поинтересовался Хёкдже.
- Уже разлагаться начнут. Ешь, балбес, иначе я заставлю Ханни кормить тебя.
- Ну, вот еще, – буркнул Хёкдже, исподлобья взглянув на Хангена, и все-таки донес до рта «гоночный болид» с лососем.
Семейная идиллия в стане мирового зла. У певца случился когнитивный диссонанс.
