- Да, кстати. – Вампир остановился, крепко, до боли, сжав руками плечи лежащего под ним певца. – Почему он так упрямо хранил девственность до самого последнего момента? И не говори мне, что из страха. Он не мог бояться секса настолько сильно, чтобы отталкивать возлюбленного с риском измены. А если избегал греха, то должен был вообще держаться от тебя подальше.
Хичоль затаил дыхание. Нести чушь он умел прекрасно, однако выдумывать подходящую ложь в стрессовой ситуации получалось весьма посредственно.
- Кюхён не самого секса боялся, а того, что магию потеряет, если обет нарушит, – все-таки нашелся он. Пауза, вроде, была не слишком большой и подозрений не внушала. – Когда ты типа умер, ему стало плевать на свою магию, и мы решили пошалить. Только тебе приспичило обидеть самого слабого, и вряд ли ему со мной теперь что-то обломится…
- Он заслужил это, – заметил персонаж строго. – Все они заслуживают того, что с ними будет. Ведь я оставил их в покое. Не трогал, не мешал. Они сами объявили мне войну.
Похоже, вампир находился на тонкой грани между возвращением к бешенству и проявлением теплоты к своей «куколке». Хичоль больше не мог подставлять, в прямом смысле этого слова, свою задницу – происходящее точно закончилось бы сексом, и уж лучше было оградить эту часть тела от попадания в нее каких-нибудь чересчур крупных/заостренных/раскаленных инородных предметов. Он обнял своего похитителя – хотел сделать это страстно, а получилось нервно, с испугом, как у ребенка, который просит маму простить его за мелкие проступки и больше не пороть ремнем.
- Как это трогательно, – усмехнулся вампир, еще крепче прижимая к себе артиста и медленно гладя его по волосам. – Ты все правильно делаешь, куколка. Лучше переступить через себя и стать моей принцессой, чем ухватиться за принципы и кончить так же, как монах.
- Очень сомневаюсь, что Кю хоть раз в жизни кончал, – брякнул Хичоль.
Двойник чуть слышно посмеялся и начал избавлять его от одежды. Губы жестокого вампира припали к шее, лаская кожу поцелуями, пока одна рука расстегивала брюки. За этим последовал укус – болезненный, потому что ожидаемый. Это возбудило Хичоля, ведь теперь ничего страшнее секса ему точно не грозило. Персонаж ощутил его реакцию, когда погладил через ткань трусов начинающий твердеть член. Хичоль, все еще немного безумный после выпитой крови, чуть приподнял бедра навстречу ласкам. Потом он мог найти достаточно времени, чтобы отругать себя за вполне искреннее наслаждение, а пока лишь слабо оправдывался тем, что втирается в доверие.
- Не хочу думать о том, что ты так же вел себя в постели с псом, – утробно прорычал вампир, рывком переворачивая Хичоля на живот. Тому уже надоел этот ковер, в которое лицо утыкалось, словно в мох. Лучше бы паркет положили – хоть ворсинки в рот не лезли бы. – Я заставлю тебя забыть его.
Вампир неспешно, с чувством провел языком по позвоночнику певца от шеи до копчика, при этом его руки массировали то бока, то еще скрытые под материей одежды ягодицы. Хичоль негромко застонал, едва язык дошел до пояса расстегнутых брюк. Ему хотелось, чтобы путь прошел еще ниже. Не темнолордовское это, конечно, дело – пленников риммингом радовать. Но кто знал конкретно этого зловещего повелителя? А уж со стороны Хичоль, вылизывающий Хичоля, вообще смотрелся бы великолепно.
Вампир, запечатлев еще один поцелуй на пояснице своего любовника, стал стягивать с него брюки вместе с трусами. Забыв обо всем на свете и со сладким нетерпением ожидая дальнейших действий, Хичоль вцепился в длинный ворс ковра. Двойник погладил его обнаженные ягодицы, затем чуть раздвинул их и провел между ними двумя пальцами правой руки. Прикосновения кожи перчатки в этом чувствительном месте были весьма интересными и необычными, так что Хичоль простил злодею брезгливость и благодарно прогнулся в спине. Вампир, довольный таким ответом, взял в человеческую руку его член и некоторое время ласкал его, кружа большим пальцем по головке; кожа перчатки тем временем продолжала тесно соприкасаться с давно не получавшим внимания отверстием. Хичоль зарылся лицом в ковер – это уже не имело никакого значения – и тихо стонал сквозь стиснутые зубы, чувствуя приближение разрядки. Первой за два с половиной месяца добровольного целибата.
- Нет, нет, – ласково прошептал ему на ухо персонаж, переместив обе руки на плечи. – Не так быстро, куколка. Придется потерпеть.
Он снова заставил Хичоля лечь на спину и дернул брюки ниже, чтобы полностью избавить его от одежды. Вот тут вся извращенная красота сцены и полетела в пропасть. Артист влез в штаны, которые, что называется, без мыла не напялишь, – и когда вампир резко потянул их, то лишь провез пленника по ковру, но брючки крепко засели на щиколотках.
- Хичольда, – разочарованно вздохнул он. – Вселенская ты дурость. Видишь, что такое брюки? – Он похлопал себя по голени. – Вот ЭТО. А ты всунул ноги в какие-то лосины, которые при этом чудом не разошлись по швам.
