- Вот только этого сарказма не надо, – брезгливо махнул рукой злодей, – а то еще что-нибудь сожгу. Разумеется, из числа тех органов, отсутствие которых не помешает мистеру Уайтстоуну наслаждаться твоим обществом.
Джеджун хотел проводить Кюхёна за стол, но тут Николасу надоело, что его игрушку трогают другие, и он сам усадил монаха на стул слева от себя. Хичоль смотрел на него, раздираемый самыми разными чувствами: стыдом, состраданием, нежностью. Знал ли Кюхён о том, что он сидит почти напротив него? Не удержавшись и плюнув на возможные последствия, артист приподнялся и потянул руку через стол. Он коснулся пальцев монаха как раз в тот момент, когда тот на ощупь отыскал нож и вилку.
- Это я, – сказал айдол. Его голос дрогнул, к горлу подступил комок. – Отлично выглядишь…
Кюхён оторвал руку от ножа и сжал его пальцы своими. Он поднял голову, и Хичоль почти смог увидеть его взгляд, который требовал успокоиться и не переживать за него. Для человека, лишившегося глаз и попавшего плен с вероятностью сексуального рабства, монах казался слишком уж умиротворенным; растерянный Хичоль продолжал держать его за руку и не слышал слов двойника, пока тот не повысил голос:
- Сядь на место, кому сказал!
- Как с собакой обращаешься, – пробормотал Хичоль, вернувшись на свой стул.
- Как с айдолом SM Entertainment, – возразил двойник, – и даже намного лучше: ты тут отдыхаешь с утра до ночи.
Джеджун погладил Кюхёна по плечу. Хоть этого парня можно было жалеть без угрызений совести и риска для здоровья.
Жить в месте, где не имелось часов и окон, было довольно трудно, особенно простым смертным вроде Джеджуна; омега быстро потерялся во времени. Он не знал, когда нужно ложиться спать, потому что «отбоя» не было, и поэтому просто забирался под одеяло всякий раз, как у него слипались глаза. Несмотря на положение пленника, бессонницы, которая мучила его незадолго до попадания в реальность, он не испытывал. Пожалуй, причина заключалась в том, что никто не причинял ему вреда, не делал больно. Можно было спокойно полежать в ванне с пенкой, потом понежиться в постели, смотря интересный фильм из числа доступных для заказа, а завершить все принесенным прямо в комнату ужином с десертом. Для прогулок служила оранжерея, да и плескаться в бассейне никто не запрещал. Библиотека здесь была собрана небольшая, но отвечавшая потребностям всех читающих пленников, то есть состоявшая главным образом из любовных романов и легких детективов для омеги. Кроме того, Роуз старалась вести себя максимально деликатно и проводить свои исследования так, чтобы не смущать и не обижать ранимое чудо-создание. В общем, Джеджуну было легко если и не поверить, что он в санатории, то хотя бы немного успокоиться. Он потерял счет суткам – они все превратились в один длинный, размеренный, полусонный и очень ленивый день. Выхода как такового не было – здание покидали исключительно в комнате с картиной при помощи телепортации Хичоля, возвращались так же – поэтому искать способы побега смысла не имело. Оставалось лишь есть, спать, гулять, читать глупенькие романы про любовь и смотреть мелодрамы. Вдобавок Джеджун довольно часто виделся с Хёкдже. «Принц» мог зайти в комнату, поторчать там какое-то время, задать праздный вопрос и уйти; однажды принес фрукты, решив, что омеге нужны витамины, но чуть не уронил свою грушу, когда Джеджун стал есть банан. «Пошлятина какая, – сконфуженно засмеялся он. – Ты либо банан по-другому грызи, либо вон яблоко возьми. А то порнуха с беременными – не мое.» Джеджун стал совершенно красным, поперхнулся и отругал, пускай робко, «испорченного мальчишку».
- Да ты ему нравишься, – сообщил Хичоль, совершая энергичные заплывы в бассейне. Он больше не нарывался на гнев двойника и уже какое-то количество дней вел абсолютно беззаботную жизнь.
Джеджун, в махровом халате, лежал на шезлонге и читал любовный роман, попутно рассказывая то немногое, что произошло с ним за последние несколько часов. Предположение певца его возмутило, и он шлепнул книжкой по подлокотнику:
- Конечно, ты еще меня за Хёка сосватай, чтобы я твоей невесткой стал! – прикрикнул он на друга. Тот пожал плечами: мол, чего бы и не породниться – после чего продолжил весело бултыхаться в бассейне.
В таком духе проходили все их многочисленные встречи. А расставаясь, каждый из них думал: «Он что, реально тут прижился или идиотничает?..»
