Что касалось Кюхёна, то его состояние и вовсе ни один из пленников оценить не мог. «Владелец» монаха постоянно отсутствовал, а в одиночку его из палаты не выпускали. Хичоль, засыпая на необходимые вампиру пару-тройку часов, непременно видел его рядом, в собственной постели, счастливого, спокойного и еще до «пожара». Артист радовался тому, что весь ужас оказался лишь сном, и обнимал монаха, со смехом рассказывая ему о своем «кошмаре». Но сразу после этого открывал глаза по-настоящему и видел либо потолок, либо пустую подушку, в зависимости от того, на спине или на боку он спал. Иногда сдерживать слезы удавалось, иногда – нет. Хичоль выходил из комнаты и плелся к палате Кюхёна, стоял у двери и уходил – виноватый, бессильный и совершенно разбитый. Однажды, день этак на пятый или шестой, ему надоело изображать из себя тоскливое привидение. Айдол без стука и приглашения вошел в кабинет Роуз – главврача этого импровизированного полевого госпиталя на двоих пациентов.
- Как там Кю? – спросил он, игнорируя возмущенный взгляд женщины. – Чувствует себя лучше?
- Мой босс ясно дал понять, что ваше любопытство относительно этого человека удовлетворять не стоит, – ответила Роуз. – Я не намерена рисковать, ослушиваясь его приказов.
- Ага, то есть он страшный, а я – нет?! – Хичоль метнулся к женщине, обнажая вампирские клыки. Роуз замерла на своем стуле, боясь сделать какое-нибудь движение, и айдол воспользовался этим, чтобы обшарить все карманы ее белого халата. Нашлось целых три карты-ключа. Вернув клыки в нормальное состояние, Хичоль помахал добычей перед носом врача и улыбнулся. – Я же только друга проведать. Чего вы, в самом-то деле.
Он вылетел из кабинета Роуз и кинулся к палате. Первая же карточка, которой он попробовал открыть дверь, оказалась нужной, и через мгновение вампир уже был в тускло освещенном помещении, где, помимо кровати, имелись также два шкафа и стол, за которым пациент и сидел, занимаясь оригами. Услышав шум, он замер, отложил начатого журавлика и, осторожно отодвинув стул, поднялся. Хичоль тоже какое-то время не двигался, рассматривая Кюхёна. Тот держался одной рукой за спинку стула, словно боялся, что, отпустив ее, совсем потеряется в своей бескрайней темноте.
- Кто здесь? – спросил монах, поняв, что гость не приближается и говорить с ним не намерен.
Хичоль подбежал к нему и прижал к себе, опустив голову на его плечо. Кюхён имел право шмякнуть изменщика об стену и потребовать больше не возвращаться. Но он только обнял и погладил в ответ.
- Все хорошо, – ласково произнес монах, улыбаясь. – Все ведь хорошо. Я тебя люблю.
- А ты в курсе, что я сплю с этим психом? – с вызовом, как будто даже немного хвастаясь своим «мелким хулиганством», поинтересовался Хичоль.
- Да, – ответил Кюхён. – Ничего, я не самый глупый из твоих фанатов и знал, на что иду, когда влюблялся в эстрадного артиста. Кроме того, не исключено, что и мне придется сходить налево.
- Я тебя не отдам, – обиженным тоном сказал Хичоль, крепче стискивая монаха в своих объятиях. – Меня и так только импотенты не потрепали, терять нечего. А у тебя все будет только по большой и светлой любви к моей гулящей особе.
Кюхён повернул голову и нежно поцеловал его в ухо. Больше он ничего сделать не успел, потому что дверь снова открылась, и кто-то буквально выдернул из его объятий долгожданного гостя.
- Не смей так с матерью обращаться! – крикнул Хичоль «принцу», вырываясь.
- С мачехой! – огрызнулся Хёкдже. – И ей нечего сюда ходить, папе пожалуюсь. Развод, девичья фамилия и выпущенные кишки.
Певец спорить не стал, тем более, что в тот момент вполне мог быть не единственным Хичолем в здании. Посмотрев еще раз на Кюхёна, он позволил вытащить себя из палаты. Если бы только монах мог узнать, что он обернулся и каким был его взгляд…
Кюхён вернулся за стол и, немного пошарив рукой по поверхности, нашел своего незаконченного журавлика. Раны, хоть и заживавшие, снова начали болеть – может быть, отражая боль в сердце. «Между ними есть связь, – успокоил себя Кюхён, аккуратно складывая бумагу. – Хичоль просто не может ей сопротивляться. Он связан с тем, кого породил его образ, это все на духовном уровне и может быть разрушено лишь со смертью одного из них…»
Внезапно монах остановился, бросил журавлика и хитро улыбнулся. Новая догадка могла не только оправдать ветреного певца, но и резко поменять расстановку сил. Пускай Кюхёну не разрешалось быть наедине с Хичолем и работать над его связью с господином, однако он все еще имел возможность медитировать в поисках собственной. Оставалось лишь надеяться, что злодей, уже поставивший на его атакующую магию блок, никак не повлиял на другие способности.
Комментарий к Глава 49 Я вернулась после ну очень долгого отсутствия)) Спасибо всем тем, кто ждал))
P.S.: Обещаю, все действие будет в следующей главе)) До конца уже совсем недолго... если, конечно, не такими темпами))
====== Глава 50 ======
ТОКИО
