- Слушай, вон я тут как сыр в масле катаюсь… Джешка тоже не жалуется… Один Кю только под морфином выживает… Может, мне дать ему напиться своей крови, чтобы раны скорее зажили?.. А то нечестно…
Хичоль, даром что принадлежал к числу сверхъестественных существ, не успел понять, что происходит, и как-то отреагировать. Персонаж схватил со стеклянного столика, на котором стояла ваза со свежими фруктами, нож и одним движением рассек кожу на шее любовника. Хичоль, в ужасе, даже не чувствуя боли, схватился обеими руками за горло, будто мог таким образом остановить фонтанирующую из вспоротых артерий кровь.
Вампир не изменился в лице – он все так же умиротворенно улыбался, как за минуту до этого.
- Давай будем соблюдать некоторые условности, в лучших традициях викторианцев, – предложил злодей, держа в правой руке окровавленный нож, словно перьевую ручку для подписания соглашения. – Мы любовники. Мы безумно хотим друг друга, потому что одинаково выглядим и это нас возбуждает. Но здесь взаимная страсть заканчивается, и вместе мы по другим причинам. Ты ласков со мной, чтобы выжить самому и защитить того, кого действительно любишь. Я сплю с тобой, потому что, как ни прискорбно, именно ты – живой человек. И мне хочется видеть, как ты стонешь, когда я в тебе, как кричишь от моих ударов и наслаждаешься моими ласками. Я желаю чувствовать власть над тем, кто превосходит меня по самой своей природе. Но к чему нам быть такими откровенными? Ведь это сведет на нет все удовольствие от игры. И кто знает? Может быть, со временем я полюблю тебя, а ты будешь искренне счастлив стать моей королевой. Так что давай скроем свои истинные мотивы и будем оба лапочками.
Вампир поцеловал артиста, напряженно зажимающего рану ладонями, в кончик носа. Затем, бросив нож на одеяло, он покинул комнату, обернувшись на пороге и подмигнув айдолу.
- Хренов псих, – прошипел Хичоль, когда почувствовал, что рана затягивается. – Надеюсь, Юно тебя разорвет на тысячу мелких кусочков!
Вымышленный Хичоль, однако, выполнил просьбу настоящего, хоть и после того, как ее пролоббировали с другой стороны.
- Я хотел бы пообщаться с этим мальчиком, – осторожно заметил Николас через полдня. Была очередная трапеза в общем обеденном зале; на этот раз к ней присоединились омега и пара новых слуг, гордившихся оказанной им честью. – Я уже укусил его, и он меня очень заинтересовал. Судьба, характер… Но ему так плохо. Действие наркотика прошло, он ужасно страдает от боли. Можно дать ему вампирской крови?
- Монах расплачивается за соучастие в преступлении, – спокойно сказал Хичоль. – Если тебе настолько не терпится вставить ему, я, так и быть, приведу настоящего Чо Кюхёна.
- Пап, пап, акция, – придумал Хёкдже. – Закажи Чо Кюхёна – получи весь Кю-лайн в подарок!
Отец не обратил на него внимания – вероятно, сердился за несанкционированную дозу морфина.
- Господин, мне уже не нужен настоящий, – признался Николас. – Кажется, это измученное невинное создание тронуло мое сердце. И я вовсе не хочу ему, как вы выразились, «вставить». Не думаю, что он сейчас готов к этому. Сначала нужно пообщаться с ним, расположить его к себе…
Все замерли и прекратили жевать, уставившись на политика. Омеге даже стало немного обидно: Леонид, который заказывал себе Джеджуна из фанфика, не собирался быть с ним столь обходительным.
- Да, это любовь, – засмеялся вымышленный Хичоль после недолгого молчания. – Ладно, попробуй влить в него свою кровь. Уверен, он и пить-то ее не станет, предпочтет мучиться. Как все религиозные фанатики, он имеет некоторые мазохистские наклонности.
Настоящий Хичоль был уверен, что так и произойдет: монах откажется от «нечистой крови», предпочтет боль помощи врага. Но, когда все в следующий раз собирались за столом, Николас вошел в зал не один. Политик, лучась счастьем, медленно вел за собой Кюхёна, которого бережно держал за руку. Куклу бывший сенатор получил уже сломанной, но решил поступить с ней так же, как герой детского стихотворения – с изорванной книжкой: «Я больную пожалею: я возьму ее и склею!» На Кюхёне были темные джинсы и кремовый пуловер с треугольным вырезом на грани приличия, который ему очень шел. Несмотря на болезненную бледность и отсутствие макияжа, выглядел монах вполне привлекательно. И каким-то образом шелковая лента голубого цвета, скрывавшая медицинскую повязку, придавала его облику извращенного шарма. Хичолю пришлось вцепиться пальцами в край стола, чтобы не броситься к Кюхёну – за это оба могли схлопотать. А вот Джеджуна никто останавливать не стал бы, и он спокойно подошел к монаху, прижав его к себе.
- Ты уже в порядке? – спросил он, немного отстранившись и погладив раненого по волосам.
- Боль стала слабее, – неуверенно улыбнулся монах, – и ко мне частично вернулись силы. Спасибо за ваше милосердие. – Кюхён поклонился, наугад повернувшись в ту сторону, где сидел его мучитель.
