— Приближаемся к минному полю, — проведя пальцем по экранчику устройства, я раскрыл карту на её самый крупный масштаб, найдя на нём примерно с десяток меток — ими был выложен точный путь через поле.
— Похоже, здесь какой-то коридор. Думаю, стоит попробовать пролезть через него.
— Стой… — сказал я доберману, увидев, что нам предстоит: дорога обрывалась, а вместо неё было обрушившееся здание какой-то многоэтажки.
Может, когда это здание стояло, как ему полагается, задевая своей крышей небо — оно не занимало столько места, как сейчас. Ныне же развалины небоскрёба превратились в немаленький парк из груд камней, битого кирпича и бетонных блоков. Единственное, чего не было вовсе — металла. Весь растащили на переплавку, это было очевидно.
Доберман заглушил двигатель и вышел из машины.
— Хех. А я тут раньше не бывал. Что будем делать? — он деловито упёр лапы в бока, показывая на завал. Я тоже вышел из машины, не забыв свой пулемёт на всякий случай.
— Это ловушка, причём самая натуральная, — констатировал я, — Смотри, сколько следов туда уходит — могу поспорить, что все они доезжали до своей цели.
— Ездили тут те, кто мины ставил — и нам лёгкая поездка не грозит. Там есть пути объезда?
Я посмотрел на gps в лапе и отрицательно покачал головой — в округе не было ни одной проезжей дороги.
— Ладно, — кивнул он и взял у меня приборчик, — пойду разведаю впереди. Помашу лапой — езжайте за мной…
— Как скажешь.
Я быстро вернулся к машине и уселся на водительское сиденье. Заводить мотор я не спешил — топливо.
Больше всего я, конечно, боялся услышать недалёких «Бух», а вслед за этим увидеть оторванные конечности добермана. Я уже начинал думать, что это какие-то бесшумные мины или что-то хитрее — как вдруг, по истечении десяти минут, пёс вернулся, держа в лапе охапку противопехотных направленных мин. Я удивлённо посмотрел на него, но он просто жестом велел мне выматываться с водительского места, погрузив мины в кузов машины.
— Расчистил дорогу — ничего сложного, — он вернул мне GPS, — хорошая штука — надо будет её сохранить.
— Ты по ней прошёлся? По отмеченному пути? — спросил я, проверяя маршрут.
— Ага. Этот коридор разве что для велосипеда подходит. На машине там никто не доезжал — всё подрывались. Снаряды больно хитро расположены — один вообще с самого верха груды кирпичей снял. Поэтому, даже если машина сама по себе выдержит, открытый верх нас всех убьёт…
На этой оптимистичной ноте доберман завёл двигатель и плавно, на первой передаче тронулся в путь, постоянно выглядывая за окно поглядеть, по какой траектории идёт машина. Мы ехали очень медленно около ста метров по развалинам древнего небоскрёба, держась за поручни и тщательнейшим образом смотря на дорогу. Я было вызвался идти впереди, но доберман нехорошо на меня посмотрел и сказал:
— Мне-то может ещё какую-нибудь лапу новую сделают, пришьют. А у тебя в мозгах процессора нету.
— Тогда дай мне хотя бы за руль сесть.
— Ты так точно не проедешь. Я буквально под колёсами только мины снимал — под днищем они всё ещё есть.
— Да ты что вообще думаешь?! — я открыл дверь и попытался выйти — не нарвусь я ни на что!
Но доберман тут же схватил меня за шиворот, втаскивая обратно. Пока я залезал обратно, он показал мне на хитрую ловушку — огромный противотанковый блин, под которым хитро лежала какая-то граната. Я прищурился.
— Давай этот блин с собой возьмём, а? Лежит тут у всех на виду…
— Это не обезвредить. Приподнимешь — взорвется. Надавишь — тем более. С места не сдвинуть. Три-четыре миллиметра — и никакое тяжёлое детство не поможет.
Я постарался успокоится и даже прикрыл глаза, представляя, что такая вот ловушка уже где-то у нас под днищем. Одно обнадёживало — Добб знал, что делал…
Наконец-то мы вырвались из этого ада, и доберман снова врубил последнюю передачу. Теперь мы летели по дороге куда более ровной — оставалось всего несколько поворотов до места нашего назначения. Я расслабился.
Скрипнув тормозами, машина остановилась у большого входа в главное здание института исследований ядерной энергии. Вся территория объекта считалась режимной и строго охранялась — но охрана явно была на бандитов, а не профессионалов. Профессионалами могли бы считаться мы — но нам был уготован парадный вход.
Внутри здания, у проходной, мы поняли, что денег на защиту атомных реакторов и топлива для них не жалели. В коридоре нас встретили неприветливым писком две автоматические турели, которые, судя по наличествующей механике, могли обстрелять коридор и весь проходной зал — но почему-то этого не делали. Может, патроны берегли…
Само помещение создавало странное впечатление, будто оно было собрано из кубов — полтора метра каждый. Такое блоковое построение здания было довольно надёжным, но уж больно оно давило на нас с потолка — повсюду были эти самые кубы.
— Добро пожаловать В институт ИЯЭ, — сказал холодный женский голос из всех углов сразу, — Просим вас предъявить идентификатор номер шесть.
