– Тебе придется дать мне время подумать об этом. Столько всего произошло за последние несколько дней. Я не могу так сразу ответить.
Он кивает.
– Ты собираешься продолжать ходить на свидания, пока живешь здесь?
Вспоминаю список на кухне. Я могу положить этому конец, сказать бабушке, что мы с Гриффином пытаемся наладить отношения. Но что-то удерживает меня. И я рассказываю Гриффину про бабушкин план.
И, конечно, это не делает Гриффина счастливым.
– Значит, даже несмотря на то что я здесь и говорю тебе, что хочу вернуть тебя, ты все равно намерена сходить еще на шесть свиданий?
Смотрю ему прямо в глаза.
– Я чувствую, что за последние четыре дня узнала о себе больше, чем за последние четыре года. Не то чтобы я мечтала об этих свиданиях, но мне нужно закончить то, что я начала.
Вот он, момент истины. Либо он примет то, что я сказала, либо уйдет. Не знаю, почему я не могу решить, какой вариант мне больше понравится.
Гриффин быстро встает, едва не падая. Он ходит взад-вперед по тропинке перед домом, словно пытаясь уложить мои слова в своей голове. Наконец останавливается и поворачивается ко мне.
– Думаю, мы оба обленились. Если ты посмотришь на наши первые фотки, то, думаю, вспомнишь, что тогда была не меньше счастлива, чем на тех фотках, которые выкладываешь теперь. И я думаю, мы можем вернуться в то время. По крайней мере, мне этого хочется.
Я хочу что-то сказать, даже не очень понимая, что, но он поднимает руку, останавливая меня.
– Но я согласен, что тебе нужно завершить начатое. Потому что ты должна быть на сто процентов уверена, что я – тот человек, который тебе нужен.
Он разворачивается, идет обратно к машине и уезжает, прежде чем я успеваю до конца осознать то, что он сказал.
Он прав? Я продолжаю думать о том, насколько отличались последние несколько дней от моей обычной жизни. Но что если это только потому, что я по-настоящему не помню, как все у нас было в самом начале? Честно ли сравнивать волнение первых свиданий со спокойной близостью, возникающей в длительных отношениях?
Только встав, чтобы зайти в дом, я замечаю Уэса, сидящего на ступеньках крыльца и смотрящего на пустую улицу.
День все тянется и тянется. Я не выпускаю телефон из рук и уже практически протоптала дорожку на полу в кухне.
Бабушка поглядывает на меня со своего места за стойкой, но не говорит ни слова. Нам обеим нужно было выйти на работу на несколько часов, но мы не в состоянии находиться там, пока ждем новостей о Марго. Вместо этого она продолжает отмерять ингредиенты и выбирать продукты для завтрашней грандиозной трапезы, а я продолжаю накручивать круги по кухне.
Эта тишина убивает меня. Я уже несколько раз разговаривала с мамой, но все, что я слышу от нее, – это «ничего нового».
– Разве ты сегодня не договаривалась пообедать с другом Оливии? – спрашивает бабушка.
– Договаривалась. Но я отменила встречу. Не могу сегодня пойти на ланч.
Бабушка хмыкает, но не смотрит на меня.
– Мне нужно, чтобы ты сбегала в магазин за несколькими продуктами, – говорит она наконец.
Поворачиваюсь к ней. Я не могу идти в магазин, так как должна оставаться здесь и ждать маминого звонка.
– Что тебе нужно?
– Чтобы ты отвлеклась.
Я закатываю глаза и начинаю снова кружить по кухне.
– Прямо сейчас я никуда не пойду.
Спустя час раздается звонок. От неожиданности и испуга я роняю телефон и долго ищу его под столом.
На экране высвечивается «мама».
– Да, – еле выговариваю я. Такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Соф, – говорит она, – Марго забрали в операционную. Через несколько минут сделают экстренное кесарево.
Голос у мамы мрачный. Бабушка замирает.
– Она в порядке? А с ребенком все будет хорошо? – я едва выдавливаю из себя слова.
– Врачи сказали, что для Марго безопаснее родить, чем пытаться остановить схватки. Там дежурят неонатолог и медсестра, которые перевезут ребенка в свое отделение, и много врачей и медсестер присматривает за Марго, поэтому будем надеяться, что все будет хорошо.
Не говоря уже о том, что схватки начались слишком рано и до сегодняшнего утра Марго пыталась сохранить беременность до срока родов, разве ребенок уже готов родиться?
Даже при том, что я напугана до смерти, ощущаю внезапную дрожь, прокатившуюся по мне. Не могу поверить, что Марго вот-вот станет мамой, а я – тетей!
– Позвонишь, когда что-нибудь узнаешь?
– Конечно. Я скоро позвоню, – говорит мама.
– Ладно. Скажи Марго, что я люблю ее и не могу дождаться встречи с малышом!
– Милая, я передам ей.
И она вешает трубку.
Я хватаю бабушку.
– Можно ли быть одновременно напуганной и приятно взволнованной?
Она подходит ко мне сзади, откидывает мои волосы и наматывает их на свою руку – так она обычно делала, когда я была маленькой. Она отвечает мне мягким голосом:
– Я так чувствовала каждый раз, когда рождались мои дети и внуки… а теперь вот и правнук! Удивительно, на что способна медицина в наши дни. На шесть недель раньше, но неслыханным это не назовешь.
– Знаю, – бормочу я. – Но мы даже не успели сделать вечеринку в честь предстоящего рождения. Марго хотела отметить на первой неделе после Рождества.
