Что, в сущности, мешало Гитлеру пообещать русским восстановление Российского государства без коммунистов и колхозов, вызвав таким образом если не гражданскую войну, то как минимум серьезные волнения на советской территории? А потом победоносный германский вермахт мог бы уже без особого труда усмирить своих бывших союзников. Но фюрер, плюющий на любые договоры, проявил не свойственную ему принципиальность и пресек проекты по формированию русского антибольшевистского войска. Зачем? Однозначный ответ найти трудно, но в целом, анализируя отношения между сотрудничавшими с нацистами русскими группировками, складывается впечатление, что появление такой фигуры, как Власов, вместо консолидации только усилило разброд и шатание.
Белоэмигранты, казаки-сепаратисты и разного рода националисты – от таджиков и грузин до латышей и эстонцев – видели в бывшем сталинском любимце скрытого коммуниста, мечтавшего восстановить Советский Союз в новой редакции.
Не доверяли ему и немцы, однако найти среди пленных советских генералов сопоставимую с ним по известности фигуру было невозможно. Лишь один из них сдался добровольно – так сказать, по зову сердца (да еще со штабными документами), – речь идет о заместителе начальника штаба Северо-Западного фронта Трухине. Но тот был всего лишь генерал-майором и никогда не командовал крупными войсковыми соединениями.
Ставить же во главе РОА бывшего белогвардейца, вроде Краснова или Шкуро, было бессмысленно – стараниями советской пропаганды за ними намертво закрепился имидж вешателей и реакционеров, собирающихся восстановить власть помещиков и капиталистов.
В общем, в силу своей довоенной известности, попав к немцам, Власов автоматически становился главным кандидатом на роль лидера российского антикоммунистического движения. Но при этом лидера, которого значительная часть антикоммунистов откровенно ненавидела.
И здесь самое время задаться вопросом: а случайно ли он появился у немцев?
Еще в 1920-е годы советские спецслужбы успешно обкатали следующую схему борьбы со своими противниками: агенты ВЧК – ГПУ – НКВД создают нелегальную организацию, в которую слетаются враги советского строя и государства, из иностранных спонсоров вытягиваются деньги, реальная борьба заменяется профанацией, а когда дольше разыгрывать комедию становится невозможно, организация ликвидируется, а все состоящие в ней настоящие антикоммунисты идут под арест.
Классический пример такой схемы – операция «Трест». Именно на таких живцов были заманены в Советский Союз матерый террорист с дореволюционным стажем Борис Савинков, британский супершпион Сидней Рейли, вождь украинских повстанцев Юрий Тютюнник и лидер ингерманландских сепаратистов Юрье Эльфенгрен.
Теперь предположим, что Власова подставили немцам умышленно, и тогда прояснятся многие моменты в его биографии. Вспомним: с 1933 года он по роду своей деятельности связан с разведывательными службами СССР. В Китае он «морально разлагается» и тесно общается с немцами, словно приглашая их к вербовке. Однако, вернувшись в СССР, не несет никакого наказания, а, напротив, получает повышение. Не потому ли, что игра в моральное разложение была санкционирована сверху?
В 1941–1942 годах советская пропаганда «лепит» из Власова образ героя. И в то же время перспективного военачальника посылают в окруженную 2-ю ударную армию, практически на убой.
Когда армию уже разгромили, в Москву сначала поступили сведения, будто Власов вышел к партизанам. Потом информацию списали на ошибку. Но, может, это был непредвиденный сбой в сценарии, и партизаны перенаправили его куда следует – т. е. к немцам?
Но если Власов выполнял у немцев специальное задание, то зачем же его казнили? Неизвестно, молил ли на суде Власов о пощаде или, напротив, обличал сталинскую тиранию, но по немногочисленной хронике видно, что держался он спокойно и уверенно. Собрал волю в кулак или чувствовал, что его не накажут?
Дальний родственник Власова, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин, присутствовал при его казни и высказывал уверенное предположение, что казнили кого-то другого. А один из его земляков, Петр Рябинин, будучи после войны на Дальнем Востоке, пошел на концерт самодеятельности и узнал Власова в одном из гармонистов. Тот, увидев Рябинина, сбежал за кулисы и словно в воду канул…
Понятно, что, дискредитировав антибольшевистское движение и став символом предательства, Власов не мог быть реабилитирован, но ему как эффективному агенту вполне могли обеспечить спокойную старость. Впрочем, еще раз уточним: речь идет лишь о версии, к числу ее сторонников относятся некоторые военные историки и ветераны спецслужб. Однозначно подтвердить или опровергнуть ее могли бы лишь архивные документы, но с них еще не снят гриф секретности.
И, разумеется, пока рано отказываться от официальной точки зрения, из которой следует, что все ошибки Власова были ошибками заигравшегося в политику недалекого генерала.
