Следующим заданием был захват и переправка в Москву генерал-майора Макса Ильгена, разработавшего план ликвидации партизанских соединений. Первая часть плана удалась – в ноябре 1943 года Ильгена поймали вместе с шофером Коха, но в Москву их вывезти не удалось. Отряд Медведева отошел далеко от города, и Кузнецов расстрелял Ильгена на одном из хуторов.
Однако были и вполне удачные акции – в ноябре 1943 года Николай Кузнецов убил главу юридического отдела рейхскомиссариата Украины оберфюрера СС Альфреда Функа.
В ходе терактов удавалось добывать и ценные разведданные. В феврале 1943 года, например, Кузнецов, устроив засаду, взял в плен майора Гаана – курьера рейхскомиссариата Украины. Он вез в своем портфеле секретную карту, на которой было указано место секретного бункера Гитлера «Вервольф» в восьми километрах от Винницы. Карта была срочно переправлена в Москву.
К началу 1944 года, когда немцы отступали, разведчик был уже в чине гауптмана. Ему и двум другим разведчикам – Ивану Белову и Яну Каминскому – приказали отступать вместе с оккупантами. У Каминского во Львове жила многочисленная родня, и в этом городе партизаны решили задержаться. Но не для того, чтобы отдыхать. Здесь Кузнецов убил шефа правительства дистрикта Галиция Отто Бауэра и начальника канцелярии правительства генерал-губернаторства Генриха Шнайдера. А затем сам нарвался на засаду.
Одну из версий того, что же произошло дальше, выдвинул в своей книге «Подвиг» бывший партизан отряда «Победители» и один из шоферов Кузнецова Николай Струтинский, который для выяснения обстоятельств смерти советского разведчика провел собственное расследование. 9 марта 1944 года Кузнецов и его товарищи, уже ясно слышавшие канонаду приближающегося фронта, остановились на отдых в селе Боратин на Львовщине, в доме крестьянина Степана Голубовича. Отдых трех советских агентов был, однако, прерван появлением в крестьянском доме нескольких бойцов Украинской повстанческой армии. Кузнецов заговорил с пришедшими на хорошем немецком языке, что в сочетании с немецкой военной формой Пауля Зиберта и его спутников убедило бойцов УПА в том, что трое задержанных ими людей – действительно военнослужащие немецкого вермахта. От них Николай Иванович узнал, что ему, Каминскому и Белову никакая опасность не угрожает: всех «бродячих немцев» украинские националисты обычно отпускают на все четыре стороны, отобрав у них оружие…
Казалось, угроза ареста для Кузнецова и его спутников миновала. Однако радость «гауптмана» была преждевременной. Позже в дом Голубовича зашел командир отряда УПА Черныгора. Едва взглянув на Кузнецова, Черныгора громко закричал: «Это – он! Он, Зиберт!» – и строго-настрого приказал не спускать с троих «немцев» глаз…
Николай Иванович мгновенно понял, что это провал. По Н.В. Струтинскому, тогда советский разведчик думал лишь об одном – как подороже продать свою жизнь. Зиберту удалось встать и схватить боевую гранату, которую он положил недалеко от себя. В наступившей жуткой тишине звучно прозвучал его голос: «Сгиньте, проклятые! Мы умираем не на коленях!». Через секунду раздался оглушительный взрыв… Затем раненые, но уцелевшие оуновцы увидели Кузнецова, лежавшего посреди хаты в смертельной агонии. Через несколько минут мужественное лицо разведчика застыло навсегда…
Еще одну версию случившегося высказал в 2005 году бывший боец отряда Черныгоры Петр Якимив. Ветеран УПА, так же как и Струтинский, утверждал, что в один из первых мартовских дней 1944 года он и другие бойцы-националисты из роты УПА, носившей романтическое название «Гуцулка», задержали в одном из домов села Боратин троих мужчин в немецкой униформе, старшим из которых был гитлеровский обер-лейтенант (уже капитан – по другим данным). И у П. Якимива, и у других бойцов отряда не возникло никаких сомнений в том, что они задержали именно военнослужащих немецкой армии. «Гуцулы» собирались отпустить задержанных, потребовав, однако, от них сдать все имевшееся оружие. Во время же разоружения случайно взорвалась граната, которую имел при себе обер-лейтенант (по мнению Якимива, взрыв боевой гранаты произошел случайно, вследствие небрежного обращения с нею офицера-гитлеровца). От осколков гранаты немецкий офицер погиб, получили серьезные ранения также и несколько бойцов «Гуцулки». И лишь впоследствии, утверждает Якимив, он узнал, какого «немецкого» офицера они задержали тогда…
Ввиду таких разночтений возникает новый и более важный вопрос: а действительно ли были трое мужчин в немецкой военной форме, задержанные «Гуцулкой» в селе Боратин 9 марта 1944 года, Николаем Кузнецовым и его двумя товарищами?
