По оперативным донесениям КГБ Татарии, обстоятельства, предшествующие смерти Василия Сталина, таковы. 14 марта 1962 года семью Джугашвили посетил гость – майор Сергей Кахишвили, преподаватель Ульяновского танкового училища. Он был грузином, что обеспечило ему автоматический доступ к Василию, который разыскивал земляков даже среди торговцев на рынке и неоднократно бравировал тем, что «скажи он словечко, за него пол-Грузии встанет». Кахишвили привез с собой много вина. Василий уже давно считал подобные дары само собой разумеющимися.
Гость уехал, а его вино продолжало распиваться. 19 марта сердце Василия не выдержало. Специально созданная медицинская комиссия (председатель – директор Казанского института усовершенствования врачей, доцент Х. Ахундзянов, лечащий врач – Т. Барышева) – констатировала причину смерти: «Острая сердечная недостаточность, развившаяся в результате резко выраженного атеросклероза на фоне алкогольной интоксикации». В деле хранится также акт экспертизы: обследованы четыре бутылки с остатками вина, никаких следов яда в них не обнаружено. Василий умер накануне переезда в трехкомнатную квартиру, которую сам выбрал в Казани по улице Производственной, д. 7, на третьем этаже.
Надо полагать, смерть вследствие алкоголизма выглядит менее интригующе и романтично, чем гибель от рук всемогущего КГБ, поэтому неудивительно, что появились свидетельства, будто Василий умер насильственной смертью. Исходят они прежде всего от его детей. Оказывается, Надежда увидела, как «посреди комнаты стояли две табуретки, на них – доска. А на доске в окровавленных простынях лежал отец». А Александр много лет спустя припомнил, что «нос у отца был разбит, на запястьях рук – синяки. Ноги тоже были в кровоподтеках. А в кровати его нашли страшно много снотворного».
Этим свидетельствам трудно верить. Во-первых, Василий был для КГБ скорее источником раздражения, чем опасности, и у чекистов не было причин его устранять. Их не существовало в 1953 году, их не могло быть в 1962-м, когда Василий, по сути, выполнил все требования властей. Во-вторых, как ни относиться к КГБ, трудно вообразить, что его агенты были столь бездарны, что, подвергнув человека мучительным пыткам и убив его, они даже не попытались скрыть следы своего преступления. Ведь если приведенные выше свидетельства соответствуют истине, картина убийства выглядела душераздирающе. Можно вообразить, что агенты КГБ долго били Василия по носу, запястьям рук и ногам, усиленно поили снотворным, специально завернули в простыни, чтобы те пропитались кровью; затем, убедившись, что он мертв, положили тело на доску и удалились, забыв по рассеянности прихватить с собой снотворное, которое они с неясной целью разбросали по кровати. Остается добавить, что в таком положении покойник пролежал сутки в ожидании приезда из Москвы Надежды и Александра, и никто не удосужился отвести подозрения от КГБ, придав этому жуткому зрелищу более благообразный вид. В деле есть заключение лечащего врача Барышевой, которая приехала сразу же, как ей позвонила Шеваргина с сообщением о том, что Василию плохо. В нем, естественно, нет ничего о кровавых ужасах.
…Похороны, по православной традиции, состоялись на третий день. При выносе тела, по подсчетам агентов КГБ, присутствовало 250–300 человек, «преимущественно женщин и детей, проживающих в рядом расположенных домах». Гроб с телом покойного был перевезен на старое Арское кладбище в закрытом катафалке, в нем же находились и близкие родственники. «Другие провожающие лица, – говорится в рапорте, – в количестве 30 человек были размещены в двух автомашинах». На похороны приехали Капитолина Васильева с детьми Василия от брака с Г. Бурдонской – Надеждой и Александром, а также отец Шеваргиной. КГБ Татарии отмечал в отчете, что расходы на похороны Василия Сталина составили 426 рублей 05 копеек.
Ни гражданской панихиды, ни церемонии отдания воинских почестей экс-генералу и сыну генералиссимуса не полагалось. 21 марта 1962 года в три часа пополудни тело Василия Джугашвили было предано земле. Своей рутинностью обряд напоминал похороны рядового советского обывателя, каковым, собственно, Василий и являлся с того дня, как его грозный отец ушел в мир иной.
