Матерью Ивана Дмитриевича была Марина Мнишек, «первая леди» Московского царства в течение восьми дней. Она была дочерью сандомирского воеводы Ежи Мнишека, имевшего десять детей, в том числе пять девочек. Ее отец – в высшей степени честолюбивый человек – мечтал видеть своих дочерей замужем только за богатыми и знатными людьми. У себя на родине он не гнушался ничем ради достижения своих целей: никто лучше не умел угождать склонностям польского короля Сигизмунда II, отличавшегося слабостью к прекрасному полу. Мнишек умудрился выкрасть для владыки девицу из монастыря бернардинок, похожую на покойную жену Сигизмунда. А когда король «погиб смертью храбрых» в объятиях девицы, воевода вывез из замка множество набитых сундуков. Беднягу-короля оказалось даже не в чем достойно похоронить. Бешеное честолюбие, неразборчивость в средствах и любовь к богатству и роскоши передались от отца к дочери.
Ко времени знакомства с Григорием Отрепьевым Марине исполнилось всего пятнадцать, что, впрочем, тогда никого не смущало. Чем же пленила панночка будущего самозванца? Судя по старинным изображениям, была она невысокого роста, черноволосая. Лицо почти аскетическое, взгляд как у человека, глубоко погруженного в свои мысли. Острый нос, тонкие сжатые губы и узкий подбородок. Портреты не выдают особенного женского обаяния. Однако внешность, как известно, бывает обманчива. Впрочем, не исключено, что придворный художник намеренно подчеркнул главные свойства ее натуры – сильную волю, обостренное честолюбие, шляхетскую гордость. Иначе как объяснить, что у Марины не было недостатка в кавалерах, причем самых знатных? Но паненка словно ждала принца, что поможет ей достигнуть самого высокого на земле престола – царского.
Знала ли она о самозванстве своего будущего мужа? Скорее всего, да, но честолюбивую и склонную к авантюризму Мнишек это не смущало. Она верила, что он «далеко пойдет». Их брак открывал путь к огромной власти. А кроме того, по условиям брака с Дмитрием следовало, что царь «будет промышлять всеми способами привести к подчинению римскому престолу свое Московское государство». Таким образом, будущая царица получала в глазах католиков высокое апостольское призвание.
Надо сказать, что у Лжедмитрия имелся богатый выбор невест, и Марина Мнишек не была среди них первой. Польский король Сигизмунд III хотел выдать за самозванца свою сестру, княжну трансильванскую. Впрочем, были соперницы и посильнее. В период жениховства Дмитрия московскому царю «подарили» несчастную, единственно уцелевшую из всей семьи дочь Бориса Годунова, царевну Ксению Годунову. Она по знатности, красоте и образованности ни в чем не уступала Марине Мнишек. Но ревнивая полька, великая мастерица интриги, с помощью одной только переписки умудрилась оклеветать соперницу, и самозванец в итоге насильно постриг Годунову в монахини и сослал в Белозерский монастырь.
Дмитрий и Марина познакомились в имении ее отца, Самборе, весной 1603-го. Сватовство длилось около года, поскольку будущий тесть долго торговался с будущим зятем.
В мае 1604 года Мнишек дает согласие на брак дочери. В ноябре за Мариной приезжает от имени московского царя (самозванец к тому времени уже сидит на престоле) посол Афанасий Власьев и обручается с Мариной, изображая жениха-царя.
3 мая 1606 года Марина наконец въезжает в Москву. В свадебном кортеже находился известный львовский художник Шимон Богушович, который оставил на память потомкам свои исторические картины «Венчание Марины» и «Коронация Марины Мнишек». При взгляде на эти полотна просто не верится, что на них изображена женщина, которой только что исполнилось семнадцать лет, – взрослое надменное лицо.
