Что же произошло 6 декабря 1791 года? За день до этого в муках скончался Вольфганг Моцарт. Жена Хофдемеля – венская пианистка Магдалена – вернулась домой из кафедрального собора Святого Стефана, где она заказала скромную службу в память почившего композитора, своего учителя. Не успела она войти в свою комнату, как муж набросился на нее с бритвой в руке. Женщина закрыла горло руками и в ужасе закричала. Ее оглушительные вопли и визг разбудили ребенка, чьи рыдания спасли Магдалене жизнь… Когда на крики женщины и плач ребенка примчались соседи, Хофдемель скрылся в своей комнате. Дверь долго взламывали. Когда она поддалась, люди увидели 36-летнего судью, лежащего на кровати с перерезанным горлом. Правая рука самоубийцы сжимала бритву. Франц Хофдемель скончался от потери крови. Его жену отвезли к врачу в бессознательном состоянии. Муж успел не только порезать ей шею и руки, но и обезобразить лицо…
В доме № 10 по улице Грюненгергассе в центральной части Вены Моцарт был частым гостем. Весь первый этаж занимали апартаменты супружеской пары Хофдемель. Композитор там музицировал, обедал, беседовал с хозяином о разных столичных новостях. Однако главная цель посещений дома богатого юриста – музыкальные занятия с Магдаленой. Не всякой венской пианистке Моцарт так охотно давал уроки. Она была одаренной ученицей. Ей было всего 23 года, и в столице она слыла чуть ли не первой красавицей. Лучшие венские художники считали за честь писать ее портреты. Однако после декабрьских событий все эти полотна бесследно исчезли…
Моцарт, несомненно, был влюблен в Магдалену, посвящал ей необыкновенно мелодичные сонаты. Написан для нее и концерт для фортепиано с оркестром. Любовь была взаимной. Учитель был молод и знаменит. Словом, повод для ревности был. Но трудно было ожидать такой дикой вспышки от члена Королевской судебной палаты и высокого сановника масонской ложи…
Супругу Хофдемеля после длительного лечения сослали в Брно, назвав это «великой милостью императрицы, взявшей вдову под свое покровительство». Конечно, ей было рекомендовано молчать и молчать. Император оказал «покровительство» Францу Хофдемелю, разрешив похоронить его не в коровьей шкуре, как самоубийцу, а как гражданина Вены, в дубовом гробу.
Что касается Моцарта, то и его коснулись монаршьи «милости». О его смерти разрешили написать в газетах лишь после того, как тело было в спешке закопано в общую могилу захолустного кладбища. Написали несколько скромных слов. Затем послушные императору чиновники и полицейские чины приказали молчать всем, кто был так или иначе связан с композитором. Разве случайно, что Зюсмайер, ученик Моцарта, вдруг отказался закончить знаменитый «Реквием», хотя вся Вена знала об этой предсмертной просьбе великого композитора? В своих воспоминаниях этот ученик не упоминает ни единой фразой о том, что учитель был отравлен. Ни словом о яде не обмолвился ни один из венских врачей той поры, хотя следы отравления были налицо. Об этом туманно заявили лишь немецкие газеты в 1792 году. Молчала до конца жизни жена композитора Констанца. Не поведал правды и ее второй муж, взявшийся писать первую биографию великого композитора.
По версии англичанина Фрэнсиса Карэ, немецкого публициста Рольфа Хохута и австрийского музыковеда Фердинанда Фрикса, есть убедительные сведения, что Констанца хорошо знала об отравлении мужа. Он сам ей об этом несколько раз говорил. Да и не увидеть это было просто невозможно. Моцарт говорил о яде и двум врачам, посещавшим его на дому. Много раз свои подозрения он выражал Магдалене. Его ученица и возлюбленная не могла не замечать медленное, но жуткое действие яда…
Франц Хофдемель пытался убить жену, чтобы она не выдала его злодейства. Юрист не мог не догадываться о последствиях своего поступка. Моцарт был крупной величиной в Европе. Магдалена могла догадываться и о характере яда, действующего в течение нескольких месяцев. Добавляли его в вино, а состоял он из мышьяка, сурьмы и окиси свинца. Рецепт был старинным, идущим от итальянских алхимиков. Назывался он «Аква-тофана». Расшифровали его состав и характер действия немецкие врачи в 1962 году, тогда еще верившие в виновность Сальери. Но Сальери не мог давать такой яд Моцарту. Виделись они от случая к случаю, чаще всего в концертных залах. Отравить композитора мог лишь человек, который встречался с ним постоянно и подливал капли яда методично. Хофдемель делал это в своем доме, где не скупился на столовое вино.
Хофдемель задумал свою месть давно и педантично отравлял Моцарта в течение года. Композитор вдруг стал терять силы, страдать мигренью, испытывать боли в желудке. За день до смерти тело его распухло, что выдало как характер яда, так и чрезмерную дозу в последнюю неделю его жизни.
