Детей помещали в приюты, чтобы, так сказать, цивилизовать. А те, кто не желал отдавать детей, получали набеги цивилизаторов со стрельбой и мордобоем.
В 1834 году все было закончено. «28 декабря, – рассказывает Э. Реклю, – последние туземцы, преследуемые как дикие звери, были загнаны на оконечность одного возвышенного мыса, и это событие праздновалось с триумфом. Счастливый охотник, Робинсон, получил в награду от правительства имение в 400 га и значительную сумму».
У одного европейского колониста, – рассказывает Линг Рот, – была банка, в которой он хранил в качестве охотничьих трофеев уши людей, которых ему удавалось убить.
Только в 1997 году правительство штата Тасмания принесло извинения потомкам аборигенов, насильно отнятых у родителей. Таковых потомков оказалось только сорок человек. Вскоре им выплатили денежную компенсацию. Но за тотальный геноцид не извинился никто.
Так началась история странного найденыша, увы, очень короткая, ставшая одной из самых волнующих и загадочных драм и загадок XIX века. Существует обширная литература на эту тему. Наиболее известен в нашей стране роман Якоба Вассермана о нюрнбергском найденыше – «Каспар Хаузер, или Леность сердца», вышедший в Германии в 1908 году (переведен на русский язык в 1990 году).
Первым увидел найденыша в Нюрнберге местный сапожник по имени Вейсман. Видимо, он внушил доверие пришельцу, поскольку юноша вручил ему конверт с письмом. На конверте значилось: «Благородному капитану Четвертого эскадрона Шестого кавалерийского полка в Нюрнберге». Адресатом, как догадался сапожник, был командир эскадрона капитан Вессениг, живший неподалеку. Сапожник счел за благо препроводить найденыша вместе с письмом к «благородному капитану». Увидев кавалериста, найденыш заявил: «Я хочу быть кавалеристом, как мой отец!» Капитан Вессениг не понял: при чем тут это? Он попытался выведать подноготную юноши, но в ответ пришелец разрыдался и начал биться в конвульсиях. Позже Вессениг говорил, что найденыш произвел на него тягостное впечатление, ибо рассуждал как малолетний ребенок, хотя был уже довольно взрослым.
Ничего не узнав о странном пришельце, капитан Вессениг отвел его в полицию, где полицейский чиновник подал вошедшему чистый лист бумаги. На нем юноша начертал твердым и ясным почерком: «Каспар Хаузер». Затем полицейский чиновник ознакомился с письмом, адресованным, как посчитали, капитану Вессенигу. Письмо было написано неким поденщиком, утверждавшим, что он содержал мальчика с 1812 года и запрещал ему выходить из своего убежища, чтобы «ни сам мальчик и никто другой не знали бы о месте его пребывания». Далее автор письма просил адресата «не мучить юношу расспросами» и подтвердил его желание стать кавалеристом, «как его отец». В ином случае поденщик требовал… «повесить юношу на дымовой трубе» (?). Завершалось письмо добавлением на латыни: «Мальчик был наречен при крещении Каспаром, рожденным 13 апреля 1812 года».
Следующие два месяца Хаузер провел в тюрьме «Вестнер Гейт», где проявил себя необычным заключенным. Заинтригованный отнюдь не плебейскими манерами и привычками узника, его тюремный надзиратель Андреас Хилтель добился перевода юноши из тюремной компании воров и бродяг в свою семью! Найденыша поселили в маленькой комнате на первом этаже, где прохожие могли случайно видеть его в окне.
Наконец, уникумом заинтересовались и муниципальные власти. После тщательного обследования Хаузера доктор Преу подготовил отчет, в котором говорилось: «Пациент 16 или 17 лет имеет рост всего 1 метр и 45 сантиметров, телосложения плотного, но со слабыми ногами. Измененная форма колен свидетельствует о длительном пребывании юноши в крайне стесненной позе». Относительно его умственного развития доктор тоже высказался в отчете: «Найденыш не сумасшедший и не идиот, но содержался, очевидно, как полудикий человек, лишенный насильственно и наиболее гнусным образом человеческого участия и воспитания».
