В своей статье о найденыше, переданной в прессу 14 июля 1828 года, мэр Нюрнберга Якоб Биндер добавил к этой характеристике нечто новое: «Хаузер отнюдь не “полудикий человек”, а юноша, одаренный ненасытной интеллектуальной любознательностью и невероятной памятью. Не сомневаюсь, что он имеет благородное происхождение».
В то же время распространилось мнение о родственных связях Хаузера с сильными мира сего. В частности, утверждалось, что Каспар был сыном баденского великого герцога Карла-Людвига и принцессы Стефании – приемной дочери императора Наполеона! В этом варианте найденыш был как бы внуком Бонапарта и мог быть похищен и спрятан куда подальше представителями боковой ветви правящего рода, претендовавшей на баденский трон. Одним словом, все громче раздавались голоса в пользу расследования этого дела, и оно состоялось.
Возглавил официальную следственную комиссию глава баварского апелляционного суда Ансельм Риттер фон Фейербах. Он уже был наслышан о паломничестве баварцев в квартиру тюремного надзирателя, где обитал загадочный пришелец. Но увиденное ошеломило юриста! Вместо застенчивого и косноязычного провинциала его встретил раскованный, жаждущий общения энергичный юноша. И хотя речь его была еще далека от совершенства, она выдавала в нем человека, страстно желающего новых знаний.
В результате этого визита и беседы с найденышем председатель следственной комиссии уверился в важности обследования этого человека «с научной и гуманитарной точки зрения». На роль такого «обследователя» фон Фейербах выбрал местного учителя Георга Даумера, известного своими исследованиями в области месмеризма и гомеопатии.
Фон Фейербах помог Даумеру оформить опекунство над найденышем, который и переехал в его дом. Даумер обнаружил у Хаузера крайнее обострение всех органов чувств! Найденыш мог в вечерних сумерках углядеть номер дома с расстояния порядка 180–190 метров! Между прочим, в дневное время то же самое ему не удавалось. Каспар безошибочно чувствовал приближение грозы, хотя никаких признаков в воздухе не ощущалось, запахи далеких цветов, предстоящее появление пауков и т. д.
Найденыш безошибочно находил спрятанные в разных местах металлы и магниты. Он объяснял, что определяет металлы по исходящей из них «тянущей» силе. У каждого металла она своя. Немало интересного показало изучение дневников Каспара, которые он вел на протяжении ряда лет. Например, в феврале 1828 года он сделал запись с описанием тюрьмы, в которой оказался лишь в конце мая.
17 октября 1829 года на него напал злоумышленник, возможно, опасавшийся каких-то признаний найденыша. К сожалению, на месте происшествия не оказалось ни одного свидетеля.
14 декабря 1833 года Каспар Хаузер возвращался с прогулки в городском парке Ансбаха и на одной из аллей стал жертвой уже второго нападения, на этот раз гибельного. Преступник ударил найденыша ножом в спину, поразив ему легкое и печень. Каспар описал наружность преступника, но полиция, обыскав парк, никого не обнаружила. Сыщики нашли только бумажник найденыша. Через три дня, 17 декабря, Хаузер скончался, и вместе с ним ушла навеки разгадка тайны его жизни и смерти.
На могиле Каспара Хаузера выбита эпитафия на латыни: HIC JACET CASPARUS HAUSER AENIGMA SUI TEMPORIS IGNOTA NATIVITAS OCCULTA MORS MDCCCXXXIII («Здесь покоится Каспар Хаузер, загадка своего времени, неизвестного происхождения, таинственная смерть в 1833 году»).
На улице, где провел свои последние годы Каспар, ему поставлен памятник, на котором европейский сирота предстает в виде сразу двух фигур: таким, как он впервые появился, одетым в рубище, и таким, как выглядел под конец жизни – в сюртуке и цилиндре.
В 2002 году ученые взяли образцы генетического материала со шляпы, брюк и пряди волос, до сих пор хранящихся в так называемой «фейербахской коллекции». Было взято 6 образцов, ДНК которых оказались идентичными между собой. Кровь для анализа дала Астрид фон Медингер – потомок Стефании по женской линии. Анализ проводился в Институте судебной медицины Мюнстера под руководством профессора Б. Бринкмана. Результат оказался положительным – цепочки ДНК совпали на 95 %. Таким образом, вероятность, что Каспар был действительно сыном Стефании, очень высока, хотя с этим результатом согласны далеко не все исследователи.
