Днем, как обычно, прямо на строительной площадке Гауди съел листья салата и несколько орехов, запив скудный обед водой. Он был строгим вегетарианцем и считал, что еда лишь отвлекает от плодотворной работы за чертежной доской. А потому надо держать желудок полупустым. Во время одного особо строгого поста он чуть не уморил себя голодом…
Покончив с трапезой, Гауди еще раз с гордостью оглядел свое творение. Он приступил к работе над собором в конце 1883 года, когда ему пошел тридцать второй год.
У Гауди были разные глаза: один – близорукий, другой – дальнозоркий, но он не любил очки и говорил: «Греки очков не носили». Может быть, поэтому привычные для всех архитекторов чертежи у Гауди выглядели несколько иначе. Все свои проекты, от плитки на мостовой, скамейки и ворот и до собора Святого Семейства (Саграда Фамилия), Антонио проектировал в виде своеобразных макетов, которые с помощью зеркал превращались в трехмерные модели.
Вознамерившись построить самый большой собор Барселоны, который станет храмом искупления всех грехов, Гауди стремился воссоздать в нем целый космос. Критики писали, что архитектор страдает опасной заносчивостью, необъяснимой гордыней и тщеславием и ведет себя так, словно зодчество обязано ему своим существованием. Строящийся собор приезжали посмотреть король Альфонсо и инфанта Изабелла, кардиналы и папский нунций, доктор Альберт Швейцер и Пабло Пикассо, назвавший его архитектурной ересью. Большинство гостей не одобряло того, что делал Гауди, но больше всего им не нравился сам архитектор – резкий, дерзкий, непредсказуемый. Антонио и сам знал о своем вздорном нраве, но как сдержаться, когда кругом полно недоброжелателей! Его не ограничивали в замыслах, но стесняли в средствах, и он сам собирал пожертвования на строительство, продолжая годами экспериментировать. Он хотел, чтобы здание напоминало огромный орган. Тогда ветер, проходя через отверстия башен, будет звучать, будто настоящий хор.
В молодости архитектор был рьяным антиклерикалом, носил дорогую одежду, следил за внешним видом. Последние годы зодчий провел как отшельник, полностью посвятив все свои силы и энергию созданию бессмертного собора Святого Семейства, который стал высшим воплощением не только его уникального таланта, но и истовой веры. К слову, свои последние годы жизни он проживал именно в нем, оставив свое привычное жилище, разместившись на стройке в спартанских условиях.
Неоконченный фасад стремительно уходил в небо, тянулись ввысь каменные оливы, апельсиновые деревья, гранаты, миндаль и розы. Весь растительный и животный мир Каталонии – от моллюсков до парящих перед его глазами птиц. «Падение нравов наступает, когда человек перестает смотреть на природу», – поучал Гауди своих резчиков. Те же, стоя перед гигантским скульптурным фризом, трепетали от ужаса: казалось, что здание готово обрушиться им на головы.
Уже минули десятилетия с начала строительства, а конца ему все не видно. Однако Гауди, похоже, это ничуть не беспокоит: своим учителем он считает Господа Бога, которому спешить некуда.
В понедельник 7 июня 1926 года он покинул стройку после обеда, отдав указание скульптору: «Приходите завтра пораньше. Мы сделаем массу чудесных вещей!» Затем, следуя обычному маршруту, он пошел, не глядя по сторонам. Архитектор был погружен в раздумье, не замечая стремительно приближающийся трамвай, хотя тот летел по рельсам, отчаянно звеня. Почувствовав страшный удар в бок, Гауди не понял, что произошло. Трамвай стоял в трех метрах, а он почему-то лежал на рельсах. Двое прохожих бросились на помощь и оттащили его на газон: палка и шляпа куда-то пропали, из уха сочилась кровь. Разъяренный водитель выскочил из кабины, объясняя собравшейся толпе, что бродяга не смотрел, куда шел. Затем, убедившись, что путь свободен, отправился дальше по маршруту. Люди пытались выяснить у пострадавшего, кто он, но бедняга не мог разговаривать. Документов при нем не оказалось, денег тоже. Несколько таксистов отказались везти раненого в госпиталь – еще салон испачкает! И только один, ворча, согласился доставить его в больницу для бедных. Там наскоро определили переломы ребер, ушиб мозга, кровотечение из уха – и отправили в клинику.
Санитары ближайшего госпиталя спешили. У них как раз начинался обеденный перерыв. Они тряхнули носилки, Гауди застонал и открыл глаза. Его вносили под каменные своды больницы Санта-Крус. Старика занесли в журнал под именем Антонио Санди и положили в общей палате…
Новость о плачевном состоянии Гауди распространилась по городу: прелаты церкви, почитатели, сотрудники полицейского управления и журналисты толпились в больничных коридорах. Его перевели в отдельную палату (думали перевести в частную клинику, но Гауди отказался – хотел умереть среди народа). К вечеру следующего дня жизненные силы в нем иссякли.
